Скандальный поцелуй - Джулия Энн Лонг

— О, вне всякого сомнения, это паук-нянька. Она не причинит вам вреда. Ей всего лишь…

— Ей? Как мило!

Майлс пропустил ее реплику мимо ушей.

— Ей нужен приют. Лучше всего в уголке, у окна, где так хорошо ловятся летающие и ползающие насекомые. Пауки очень домовиты.

Синтия никогда не смотрела на пауков с такой точки зрения. Домовитость в ее представлении всегда была связана с выметанием пауков из всех углов.

— Будьте снисходительны к бедняжке. Она всего лишь пытается быть самой собой. И не говорите про нее горничным, — добавил Майлс.

Синтия взглянула на него с изумлением. Пытается быть самой собой?

Майлс отвел глаза и зашагал следом за Джорджиной, уже успевшей уйти вперед.

— Неплохой парень, хотя и любит читать лекции, — сказал лорд Милторп. — Вам действительно нравится охотиться, мисс Брайтли? Похоже, мистер Редмонд в этом уверен.

Синтия помедлила с ответом.

— Ну… я еще не пробовала загонять дичь, — сказала она, не погрешив против истины.

Лорд Милторп откинул голову, готовясь к напыщенной тираде.

— Возможно, в один прекрасный день вы познаете наслаждение гончей, несущейся по открытому пространству. Преследуя…

Маркиз умолк, так как в этот момент их догнала Вайолет.

— Синтия — замечательная охотница, — сказала она с серьезнейшим видом и покосилась на подругу.

— О, прекрасно! — просиял лорд Милторп. — Вижу, вы поскромничали, мисс Брайтли. В таком случае решено! Я поговорю с Майлсом, и мы устроим завтра состязания по стрельбе. Вы составите нам компанию, мисс Редмонд?

— Да, пожалуй, — произнесла Вайолет с задумчивым видом, не сулившим ничего хорошего для любого мероприятия.

Синтия потихоньку ущипнула ее, и Вайолет, округлив губы, воскликнула:

— Ах, ты не поняла!

Впереди Майлс просвещал леди Джорджину:

— …Как раз сезон для спаривания этих особей, откладывающих яйца в августе.

— Майлс постоянно говорит о спаривании и тому подобном, — сказала Вайолет, как бы извиняясь за брата. — Вероятно, спаривание — основное занятие насекомых и прочих животных.

— И туземных девушек, — пробормотала Синтия. — Если верить слухам.

Резко повернув голову, Майлс посмотрел прямо на нее. И смотрел так долго, что она снова вспомнила о поцелуе. Она даже представила его — причем так живо, что у нее щеки загорелись.

Наконец Майлс отвернулся, и Синтия с облегчением вздохнула. Внезапно ей показалось, что она чувствует влагу через чулок, и это означало, что шов на ее ботинке окончательно разошелся. Вся ее жизнь, казалось, держалась на старых потертых нитках.

Лорд Милторп отстал, разговорившись с двумя молодыми людьми — Джонатаном и Аргоси, — и все трое ужасно оживились. Можно было не сомневаться: они говорили о четвероногих существах и убийствах.

— В конце концов, — продолжила Вайолет, развивая свою мысль, — чем еще заниматься животным и насекомым, кроме еды, спаривания и убийств? Майлс может рассуждать об этом до бесконечности.

Услышав, как сестра описывает дело всей его жизни, Майлс бросил на нее через плечо иронический взгляд.

— В этом смысле они ничем не отличаются от людей, — заявила Синтия, слегка повысив голос. После разрыва ее помолвки брачные игры слишком уж тесно сплелись в ее сознании с убийством, чтобы казаться забавными.

Но ее реплика вызвала оживление среди собравшихся. Леди Уиндермир, считавшая себя обязанной опекать более молодых дам, несколько растерялась; она не знала, следовало ли ей пресекать подобные разговоры.

Недовольная тем, что ей приходится выносить суждение по этому поводу, она предпочла отстать. Повернувшись к слуге, спросила:

— В вашей корзинке, случайно, нет портвейна, любезный? Как насчет того, чтобы остановиться и открыть его прямо сейчас?

«Похоже, из леди Уиндермир такая же дуэнья, как из мещанки Бата[1]», — подумала Синтия. И этот факт весьма приободрил ее.

— Вообще-то… — Майлс сделал паузу, и все тотчас замолчали, поскольку он слыл известным путешественником и его истории вызывали всеобщий интерес, — когда самец паука-няньки испытывает потребность в спаривании, он преподносит самке подарок — скажем, муху. Чтобы отвлечь ее на то время, которое требуется для спаривания. Но ему нужно быстро сделать свое дело, иначе… Если она покончит с его подарком раньше, чем он закончит свою работу, она сожрет его без всяких сожалений.

Последовало молчание; все были шокированы.

— Лично я предпочитаю приносить хороший бренди, — добавил Майлс.

И тут наконец раздался смех, такой дружный и громкий, что птицы взмыли с ближайших деревьев и кустов.

— А я приношу конфеты! — выкрикнул Аргоси.

— Лучше цветы! — заявил Джонатан. — Ничто так не отвлекает дам, как букеты цветов.

— Быстро сделать свое дело? — осведомилась леди Уиндермир. — Как это похоже на мужчин!

— Но не на Редмондов, насколько мне известно, — возразила леди Мидлбо тихим голосом — ее слова предназначались только для леди Уиндермир. И они переглянулись, подтолкнув друг друга локтями.

Синтия резко повернулась, бросив взгляд на замужнюю красавицу. Но та смеялась вместе с леди Уиндермир. И тут среди всеобщего веселья до нее донесся звук, заставивший зашевелиться волосы у нее на затылке.

— Хау! Хау! Хау!

Что это такое?! Рев парочки разъяренных ослов? Хлопанье ржавой калитки? Крики ворон, слетающихся, чтобы выклевать их глаза и похитить провизию, предназначенную для пикника? Синтия лихорадочно озиралась в поисках источника ужасного звука.

— Хау! Хау! Хау!

Она вскинула руки — на тот случай, если придется защищаться от нападения сверху, и рискнула посмотреть на верхушки деревьев.

— Хау! Хау! Хау!

И тут она поняла. Этот звук…

Он исходил от лорда Милторпа.

Его голова была запрокинута, а из широко раскрытого рта вырывались звуки, так поразившие ее воображение. Вырывались снова и снова.

Синтия оцепенела.

А лорд Милторп помедлил, чтобы со свистом набрать в грудь воздух, а затем прогремел:

— Бренди, Редмонд! Роскошная шутка, будь я проклят! — Маркиз хлопнул себя по бедру и снова разразился хриплыми звуками: — Хау! Хау! Хау!

С подобным хохотом он мог бы уверенно приблизиться к стенам Иерихона. Иисусу Навину не понадобилась бы труба, если бы его сопровождал лорд Милторп.

Оглушенная, Синтия отвернулась от него и увидела, что Майлс наблюдает за ней, ухмыляясь во весь рот.

Интересно, он видел, как она прикрывала голову руками?

Черт бы его побрал!

Леди Джорджина тоже казалась встревоженной; она пристально смотрела на лорда Милторпа из-под широких полей своей шляпки. И возможно, ее смутила непристойная шутка, если, конечно, она ее поняла. А может, ее заворожил образ Майлса Редмонда, приносящего ей бренди и быстро делающего свое дело.