Как пережить штурм дракона - Крессида Коуэлл

Но Норберт, похоже, был неуничтожаемым. Он вздрогнул и встал с палубы, как это делал много раз в кошмарных снах Иккинга, хромающий мешок костей и мышц с жаждой убийства в глазах.

Его одежда превратилась в мокрые лохмотьях, а его лицо было искажено яростью.

По ненормальному блеску в глазу Норберта Иккинг понял, что Норберт сошёл с ума. Он уже не думал о том, чтобы сбежать от страшно опасного Существа, вознамерившегося уничтожить корабль, или о том, чтобы добраться до американского берега, такого соблазнительно близкого и всё же ещё такого далёкого.

Единственное, чего он сейчас жаждал, была голова Иккинга.

— ТЫ… — сплюнул Норберт и двинулся вперёд, тяжело дыша и пошатываясь. — Ты, Иккинг Кровожадный Карасик Третий, мой заклятый враг… моё Проклятье… Если бы ТЕБЯ не было в этом мире, я был бы БОГАТЫМ человеком, считая моё американское золото… Императором, возможно, Нового Света… но ты и твой мерзкий летучий дракончик снова разрушили мои мечты. Ну, разве человек не может МЕЧТАТЬ, ради Тора? Все мои мечты ТЫ превращаешь в пепел, раз за разом. — Норберт с трудом пробирался по колено в воде, а слёзы жалости к себе катились по его разъярённому лицу.

Он поднял меч над головой.

— …А когда мы вернёмся домой, я разрешу Беззубику завести собственную з-з-зверюшку, милую маленькую крысу… — закончил Беззубик.

— А-а-а-а! — пронзительно завопил Иккинг.

В самую последнюю минуту, Беззубик, наконец, распутал верёвку и отсоединил тикалку от мачты. Иккинг в отчаянии озирался, молния осветила небо… теперь уже спасения не было, бежать некуда, только… ВВЕРХ.

Вмиг в голове Иккинга возник план. Архипелаг был опасным местом для жизни, и Иккинг провёл много лет, придумывая один отчаянный план за другим, но этот план был слишком безумным, даже для того, чтобы ему было присвоено имя «отчаянный», поэтому назовём его Самоубийственным Планом.

Вложив в ножны свой меч, Дерзновенный, Иккинг начал подниматься по мачте «Американской Мечты 2».

18. НАВЕРХУ МАЧТЫ «АМЕРИКАНСКОЙ МЕЧТЫ 2»

Он лез на мачту, словно маленькая обезьянка, при этом мачта опускалась и поднималась, как огромное дерево на гребне волн. Пронизывающий, порывистый ветер норовил сдуть Иккинга, трепал его одежду и морозил пальцы, Иккинг с трудом цеплялся, но упорно продолжал подниматься вверх.

Норберт на секунду остановился у основания мачты, задрал голову и, хохоча, прокричал:

— Куда ты собрался, малыш? Ты что не понимаешь, что мачта закончится, а я в конце концов до тебя доберусь?

И он начал подниматься за Иккингом.

Норберт целеустремлённо лез выше и выше. Он оказался на удивление быстрым, потому что у него был интересный метод. Каждые пару метров он с натужным воплем вонзал топор глубоко в мачту над собой. Затем он подтягивался, практически полностью на руках, болтая ногами, вытаскивал топор и вновь вонзал его несколькими ярдами выше.

Иккинг достиг верхушки мачты.

Он обмотал верёвку снастей вокруг руки (на этот раз он предусмотрительно не стал её привязывать), обнажил меч и стал ждать Норберта.

Внизу, в море, Рыбьеног и Камикадза наблюдали за ним, разинув рот.

— Что он ДЕЛАЕТ?

— Я думаю, — медленно проговорил Рыбьеног, — он собирается сражаться с Норбертом на мачте.

Битва Иккинга с Норбертом на верхушке мачты вошла в Викинговские Легенды.

Ещё никогда битва не проходила в таких сложных условиях, как эти, в верхней части оснастки и мачты стремительно тонущего корабля, в разгар грозы, и во время атаки снизу одного из главных Монстров Глубин. Норберт вытащил клинок левой рукой, как только оказался на одном уровне с Иккингом, с широким замахом сделал выпад в сторону мальчика, который Иккинг парировал в последний момент, и два великолепных меча со звоном столкнулись.

— Ещё не слишком поздно, Норберт, — пропыхтел Иккинг, отбивая Обжигающий-Ложный-Выпад и чуть не свалившись с такелажей. — Разве мы не можем отложить это на потом? Этот корабль ТОНЕТ.

Словно в ответ на это, корабль дёрнулся и ещё больше погрузился в воду, а Иккинг на секунду повис только на одной руке, пока ноги вновь не обрели хоть и ненадёжную (верёвки были жутко скользкими под проливным дождём), но всё же опору.

— Я БЫЛ терпеливым! — взревел Норберт, рассекая воздух Двойным-Смертельным-Финтом. — Пятнадцать лет торчал на Истерии! Построил две «Американские Мечты», которые разрушил ТЫ! Всё бы прошло по плану, если бы не ТЫ.

— Вообще-то, честно говоря, — возразил Иккинг, крепко держась за мачту и нанося два Молниеносных-Выпада-Кистью, а за ними Чернобородов Захват, — нам пришлось защищаться, потому что вы собирались убить нас, разве не так?

— О, у тебя всегда на всё есть отговорки, — яростно рявкнул Норберт. — Возможно, раньше мне и не следовало убивать тебя. Но сейчас я, непременно, разделаюсь с тобой, — и как бы в подтверждении серьёзности своих намерений, он прищурил безумный глаз и стремительно ринулся на Иккинга, орудуя топором.

Иккинг едва уклонился от Совершенного Бурава, порыв ветра оказался кстати, вовремя отбросив Иккинга немного назад. Он потерял опору под ногами и вновь повис на одной руке. Норберт подскочил и принялся отдавливать ногой пальцы Иккинга.

У покачивающихся на волнах Камикадзы и Рыбьенога перехватило дыхание и сжалось сердце от увиденного. Однако Иккинг изловчился подбросить вверх тикалку, она просвистела по воздуху, и верёвка обмоталась вокруг горизонтальной перекладины мачты чуть дальше вниз. Как раз в тот момент, когда его руки не выдержали, он про-о-о-летел на верёвке, вопя Хулиганский Боевой Клич, и благополучно приземлился в некотором отдалении от Норберта.

— Браво, Иккинг! — радостно подбодрила его Камикадза. — Крутой ход!

Беззубик, хлопая крыльями Норберта по лицу, дал Иккингу время устойчиво встать на снастях. Иккинг провёл несколько Изящных-Выпадов-Левой-Рукой, один из которых прошёл так близко от руки Норберта, мечом блокирующей удары, что сорвал правый рукав.

— Знаешь, Рыбьеног, я думаю, он выигрывает, — прощебетала Камикадза.

Это было необыкновенное зрелище.

Оглушительные удары грома жутко разгневанного Тора, далёкие серые очертания американского побережья, величественный, наполовину затонувший корабль, из трубы которого всё ещё валил пар, и высоко-высоко на его мачте две крошечные фигурки, которые сейчас забрались даже ещё выше и сражались в вороньем гнезде…

— О, ради Тора, — ошалел Рыбьеног, вцепившийся, как полу-утонувший паучок, в стол-карту. — Что ЭТО?

Левиаторган методично таранил снизу корабль, но «Американская Мечта 2», должно быть, была сделана очень прочно, на совесть, потому что только сейчас корпус поддался и раскололся, и голова огромного дракона пробилась сквозь палубу, яростно ревя и кромсая древесину клыками. Он запрокинул голову и издал долгий рык, одновременно выстреливая вверх три жала. Один из пылающих костяных дротиков пролетел прямо через бой на мечах, а другой чуть не попал в зад Норберта. (Это было бы некомфортно.)

Как будто очнувшись ото сна, Норберт посмотрел вниз и увидел разрушенную палубу с головой Монстра, протиснувшейся сквозь неё и глядящей снизу вверх на него и Иккинга.

От его клыков разило ужасным зловонием давно умерших тюленей и разлагающихся морских свиней (эти огромные Морские Монстры всегда дурно пахнут, боюсь, из-за их плотоядной диеты), а в его пещерообразной глотке исчезали несчастные Истерики, чьи ноги уже были едва видны.

Концентрация Норберта дрогнула на секунду, когда он осознал, куда его занесла его собственная ярость, и что сейчас Смерть смотрит ему прямо в лицо.

У Иккинга был удобный момент, — но, к изумлению Камикадзы и Рыбьенога, во все глаза следящими за ним с далёкой поверхности воды, он НЕ воспользовался им, чтобы пронзить мечом на краткий миг незащищённое сердце Норберта.

Нет, он посмотрел на небо, вложил меч в ножны, скинул башмаки и быстро вскарабкался на самую верхушку корабля.

— Что он делает? — обомлела Камикадза. — Он вложил МЕЧ в ножны! А, Борода Фрейи, ни одна ДЕВЧОНКА никогда бы так не поступила… мальчишки… Не понимаю…

Как кто-нибудь может сморозить такую глупость, вложить меч в ножны, при таких-то обстоятельствах — это было совершенно за пределами понимания Камикадзы.

Иккинг осторожно выбрался на самый верх мачты, как канатоходец, балансируя руками. Дерево холодило его босые ноги, а ветер рвал одежду.

Он поднял лицо к бушующему грозовому чёрному небу.

— ХОРОШО, ТОР! — закричал Иккинг. — ЭТО ТВОЙ ШАНС ПОКАЗАТЬ МНЕ, ТЫ НА МОЕЙ СТОРОНЕ ИЛИ НЕТ?

Маленький мальчик качался и пошатывался на мачте тонущего корабля, с простёртыми вверх руками — то ли балансируя, то ли в молитве к штормовому небу.

На одно мгновение показалось, что корабль перестал тонуть. Левиаторган, на мощных лапах подтягивающий своё огромное тело вверх по мачте, с жадно раззявленной пастью, застыл, как статуя. Даже шторм, казалось, замер на миг.