Как пережить штурм дракона - Крессида Коуэлл

«О, ради Тора, — подумал Иккинг, от страха его сердце подпрыгнуло и остановилось в глотке, — он должно быть в два раза, нет, почти в три раза длиннее этого корабля…»

Это был Левиаторган, можно не сомневаться.

Как и все древние Морские Драконы, он, вероятно, жил с времён динозавров, и выглядел, как нечто, выкопанное из прошлого. Почерневшие ракообразные, как ржавчина, гирляндами украшали его колючие доспехи. Части его тела были настолько инкрустированы кораллами и большими скоплениями водорослей, что он был словно живой, движущийся риф.

Умопомрачительной гигантской длины туловище Левиаторгана проплыло рядом с кораблём. Потом он отвернулся, проплыл мимо них и скрылся под водой, небрежно, презрительно хлопнув хвостом, от чего поднялась огромная пенящаяся мощная волна, захлестнувшая палубу и окатившая всех по колено.

— Куда он делся? — выкрикивали один и тот же вопрос по всему кораблю.

У этого гигантского драконьего глаза был взгляд, который Иккинг видел в выражении Беззубика, когда он загонял в угол кого-то меньшего, чем он сам, например, мышь или кролика.

Как и кошки, драконы жестоки, им нравится поиграть со своей пищей, прежде чем убить её.

«Он собирается поиграть с НАМИ», — догадался Иккинг.

— Хватайтесь за что-нибудь на корабле! — завопил он, крепко обматывая вокруг запястья верёвку, прикреплённую к мачте.

— Вот же влипли, — простонал Рыбьеног, делая то же самое, — как же это случилось? Мы всего лишь отправились в простенький ЗАПЛЫВ. Разве НЕТ НИКАКОЙ безопасной деятельности в этом нецивилизованном мире?

Дракон нырнул под воду и исчез из виду, остались лишь рёв ветра, грохот грома, проливной дождь.

— ГДЕ ОН? КУДА ОН ДЕЛСЯ? — кто-то истошно орал.

Слева от Иккинга взорвалась вспененная вода, когда Левиаторган ВЫСКОЧИЛ из моря. Он пролетел прямо над кораблём и даже завис над ним.

Вновь это очень смахивало на хвастовство, мол, оцените, какой я большой.

Он был настолько велик, что, когда завис над мачтой их немаленького судна, кончики его громадных крыльев, опускаясь вниз с обеих сторон, даже касались поверхности воды.

Его глаза остановились на корабле Викингов. Осторожно он протянул гигантские когти и взялся за мачту «Американской Мечты 2», как орёл, хватающий палку.

А потом он полностью поднял весь корабль из воды…

Он заглянул в корабль, чтобы полюбоваться реакцией обитателей.

Большинство из них кричали.

Огромный Морской Дракон немного встряхнул корабль, и Викинги покатились по палубе, словно стеклянные шарики… а затем он бросил «Американскую Мечту 2» в воду.

Монстр всё ещё нависал над ними, заслоняя небо, но теперь он широко распахнул огромную древнюю пасть, гораздо шире, чем это казалось физически возможным, так что она предстала огромной чёрной пещерой, раскрывшейся перед их глазами.

Как огромная ошейниковая кобра, Морской Дракон начал шипеть.

Сначала послышалось тихое сссссссс… постепенно всё более нарастающее СССССС, пока оно не достигло такого зловещего и громкого шипения, что казалось, будто по всему кораблю поползли сотни змей, приготовившихся к атаке. От этого звука по всему телу Иккинга побежали мурашки, а каждый волосок на голове встал дыбом, как будто заряженный статическим электричеством.

Дракон выпучил глаза, его глотка двигалась.

Он смотрел прямо на Иккинга, и инстинктивно Иккинг спрятался за мачтой.

Что-то пролетело по воздуху и воткнулось, дрожа, в дерево мачты.

С округлившимися, перепуганными, — нет, остановившимися от ужаса, — глазами, Иккинг выглянул из-за мачты, чтобы посмотреть на это.

Это было жало Левиаторгана.

Иккинг слышал об этом в легендах. Как гигантская пчела, Левиаторган несёт жала в своём теле, точнее в глотке, внутри топочного отверстия, не в брюхе. Он может выстреливать эти жала из пасти с ошеломительной скоростью ракетной установки.

Жало пчелы не более половины дюйма длиной. Однако жало Левиаторгана в длину примерно с копьё.

Оно вошло на несколько сантиметров в древесину и торчало, подрагивая и пылая. Казалось, оно сделано из какой-то кости, такой же крепкой, как металл, но трудно было определить наверняка, потому что пламя мерцало вдоль всей его длины. Как только просочился яд с кончика жала, большое ало-чёрное пятно стало расползаться по мачте, и Иккинг, скинув куртку, принялся сбивать пламя, чтобы огонь не охватил всю мачту, и тут Левиаторган вошёл в воду с другого борта корабля.

На этот раз он намеренно ударил хвостом с такой силой, что волна наклонила корабль так сильно влево, что верхушка мачты почти коснулась воды.

Бочки, Палатка Камбуза, котлы, щётки, драгоценный стол-карта Норберта, его стол и стулья, ковры и птичьи клетки, Истерики, вилки, вёдра и овощи, — всё было смыто потоком воды по пояс, когда корабль так жутко накренился, что, казалось, ещё чуть-чуть и он совсем опрокинется.

И Рыбьенга, и Камикадзу мощная волна оторвала от того, за что они крепко держались, и смыла с корабля. Но тикалка обмоталась вокруг мачты, и Иккинг остался на корабле.

На секунду показалось, что корабль полностью перевернётся… но затем он снова выпрямился и качнулся, также сильно, в другую сторону, швырнув Норберта обратно через борт и закружив его волчком к центру палубы.

Опять же, казалось сомнительным, что корабль найдёт свой центр баланса, но он в конце концов качнулся назад и двинулся вперёд, виляя из стороны в сторону, так как за штурвалом уже никого не было.

Большая часть команды была смыта в бурное море.

Палуба была по щиколотку в воде, окрашенной кроваво-красным цветом (Мне ЖАЛЬ тех из вас, кто почувствовал тошноту, но всё было именно так).

Те члены команды, кто остался, сосредоточились либо на тушении огня на одном из парусов, пока он не распространился (Левиаторган выстрелил ещё одно огненное жало перед тем, как нырнул в море, и жало прошло прямо сквозь последний парус и подожгло его), либо они стояли на коленях, молясь Великому Богу Тору.

Некоторые, впрочем, считали, что Левиаторган был воплощением самого Тора, явившегося наказать их за безрассудную дерзость пересечь Непересекаемые Воды, и что его жала, сыпавшиеся на них, были молниями Тора.

Многие теперь уже покинули «Американскую Мечту 2», считая его бесполезным, потерянным кораблём, и направлялись к земле, их единственной надежде на спасение.

Камикадза и Рыбьеног были в воде.

Рыбьеног уцепился за одну ножку стола-карты Норберта, который плавал в воде вверх тормашками, он глянул вниз и обнаружил, что смотрит на огромный чёрный силуэт гигантского Левиаторгана, проплывающего всего в десяти метрах под ним.

— Всё в порядке! — прокричала ему Камикадза. — Он нацеливается на корабль!

И тут оба они побледнели.

Иккинг всё ещё на корабле.

Иккинг, к сожалению, привязал тикалку к своему запястью чересчур надёжно, одним из ДуракоУстойчивых, Никогда-Не-Подводящих Скользящих Узлов Стоика, и теперь никак не мог отвязать её.

— Давай… давай… давай… — бормотал он, отчаянно пытаясь распутать узелок.

— Помоги мне, Беззубик, перекуси верёвку, — сказал он, и дракончик принялся грызть верёвку своими острыми дёснами, но безрезультатно.

— Скорее, поспеши! — закричал Иккинг.

— Ага, значит так, — заявил Беззубик, сложив крылья и прекратив перегрызать верёвку, — Беззубик не будет помогать большому жадному Хозяину, если он будет сердиться на б-б-бедного Беззубика.

Снизу раздался оглушительный треск раскалывающейся древесины, и корабль сильно качнулся, затем ещё один треск, и корабль накренился влево и погрузился на пару футов в воду.

— Aaaaаааа!!!! Он продырявил корабль, он продырявил корабль! ПОКИНУТЬ КОРАБЛЬ! — заорал кто-то из команды, плюхаясь животом за борт.

— Беззубик! Помоги мне! — завопил Иккинг, отчаянно терзая верёвку, пытаясь её развязать, но в результате только ещё больше её запутывая. — Я вовсе не был сердит! Мне просто было страшно!

— Это не п-п-причина ГРУБИТЬ, — проворчал Беззубик, недовольно пыхтя. — К тому же жадный Хозяин всё ещё сердится.

— Я не сержусь! — взвизгнул Иккинг. — Перекусывай! Перекусывай!

Беззубик погрозил крылом Иккингу:

— Сначала жадный Хозяин скажет, что он оч-ч-ч-ень виноват…

— Я очень виноват! — закричал Иккинг. — Очень, очень, очень виноват! Виноватее уже некуда!

— Скажет, я большой, бескрылый идиот, а Б-Б-Беззубик самый красивый, самый умный, самый д-д-добрый дракон во ВСЁМ МИРЕ… — продолжал Беззубик, шаловливо хихикая.

— Я-большой-бескрылый-идиот-а-Беззубик-самый-красивый-самый-умный-самый-добрый-дракон-во-всём-мире! — скороговоркой выпалил Иккинг.

Норберт лежал в центре палубы в неестественной позе, и на мгновение у Иккинга вспыхнула надежда, пока он отчаянно развязывал узел, что он, как ни странно, в конце концов, совершенно мёртв.