Дженни. Ближе к дому - Эрскин Колдуэлл

Лоуэна улыбнулась.

— Я очень рада, что вам нравятся мои волосы.

— Мне они очень нравятся, — сказала Дженни с чувством. Несколько минут она молчала, пристально глядя на девушку из своего угла. — Только не помню, чтобы я видела у кого-нибудь такую темную кожу, как у вас. То есть, кроме как у настоящих негритянок. — Она опять помолчала, потом прибавила: — Я хочу сказать, у мулаток.

Сжав руки еще крепче, Лоуэна тревожно улыбнулась.

— Это потому, что я отчасти индианка, — сказала она. — Отец моей матери… мой дедушка…

— Понимаю, — заметила Дженни, еще пристальнее разглядывая девушку и медленно кивая головой. — Понимаю, — повторила она еще раз. — Сама бы я нипочем этого не распознала, если бы вы не сказали мне. По совести говоря, я уж начала сомневаться. Столько везде видишь мулатов, что просто диву даешься, какое нынче пошло смешение рас. Во всяком случае, настоящих индейцев, говорят, осталось не так уж много в этой части страны. Я слыхала, что совсем недавно их было много — пока они не начали смешиваться с белыми. А может, и наоборот — белые с ними, оно больше похоже на правду. Да ничего другого и ждать не приходится, кроме смешения, такова уж человеческая природа, стоит только посмотреть на всех этих мулатов в Сэллисоу, сразу увидишь, как это верно. Много идет разговоров насчет того, чтобы белые и негры держались подальше друг от друга и не смешивались, но ведь это только одна болтовня. Это днем слышишь такие разговоры, а как ночь придет, они больше ничего не значат. Сама знаю, если б я была мужчиной…

В прихожей громко и настойчиво зазвонил телефон. Дженни хотела было не обращать на него внимания и не подходить к нему, в уверенности, что это вызывают Бетти, но звонки повторялись раз за разом, и ее это раздражало.

— Визи, подойди к телефону и, кто бы ни звонил, скажи, что никто в этом доме с ним разговаривать не станет, а если он позвонит еще хоть один раз, я с ним церемониться не буду. И скажи ему, что это велела передать Дженни Ройстер.

Встав со стула и просеменив через гостиную своими короткими ножками, Шорти вышел в прихожую. Поговорив с кем-то по телефону, он вернулся и стал в дверях.

— Это судья Рэйни, он сказал…

— Что?

— Судья Рэйни сказал…

— Майло Рэйни! — воскликнула Дженни. — Этот трус, этот старый мошенник! Взбеленился он, что ли, что такие шутки проделывает! Вот уж никогда не думала, что он станет звонить Бетти Вудраф! Оказывается, он не лучше других мужчин в городе! Дайте-ка я с ним поговорю! Я ему скажу такое, что он до старости не забудет!

Дженни уже поднималась с дивана, как вдруг заметила, что Шорти отрицательно мотает головой.

— Судья Рэйни не говорил, что хочет разговаривать с Бетти, это насчет вас.

— Насчет меня? — спросила Дженни, смягчившись. Она тяжело опустилась на диван. — Хочет со мной говорить?

— Он вот что сказал: чтоб я спросил вас, не можете ли вы зайти к нему ненадолго. Он сказал, что ему нужно поговорить с вами о чем-то очень важном.

Глубоко вздохнув, Дженни откинулась на спинку дивана и сложила руки на животе.

— Ну, это совсем другое дело. Скажи Майло, что я буду у него, как только освобожусь — мне остается тут кое-что закончить. Только не смей передавать того, что я минуту назад говорила.

Шорти, вернувшись в гостиную и взобравшись на стул, что-то ворчал себе под нос.

— Ну, Визи, что в этот раз сказал тебе Майло на своем иностранном языке?

— Он сказал «компас — не компас»[6], что-то в этом роде.

— Не обижайся, Визи. Это он обращается с тобой по-дружески и хочет показать, что ты ему нравишься.

— Как-нибудь на днях я ему тоже придумаю такое — прозвище, что он взбесится, на каком бы языке ни говорил.

Удивляясь, о чем это судье понадобилось говорить с ней, Дженни нервно постукивала пальцами по подлокотнику дивана.

— Ведь вы все-таки сдадите мне комнату, мисс Ройстер? — услышала она вопрос Лоуэны.

Шорти, опять ухмыляясь, начал болтать ногами.

— Ну что ж, — ответила Дженни, глядя со своего места на Лоуэну и кивая ей, — мне кажется, вы очень хорошая девушка, и я решила сдать вам комнату.

— Спасибо, мисс Ройстер, — живо ответила Лоуэна.

— Но вы должны мне обещать одну вещь, в сущности даже две вещи.

— Какие же?

— Я хочу, чтобы вы обещали мне запирать вашу дверь на ночь — обязательно. Этот вот Визи Гудвилли, он мой любимый постоялец. Хоть он и маленький, это еще ничего не значит, понятия у него, как у настоящего мужчины. И я вовсе не желаю слышать, как жильцы топают наверху, бегая из комнаты в комнату. Этого я не потерплю. А еще вы должны обещать, что если у вас будут свидания с посторонними мужчинами, так пускай они видятся с вами в этой гостиной, или ведут вас в кино, или еще куда-нибудь. Но только чтобы вы не уходили одна из дому, чтобы встретиться с мужчиной где-то еще. Из-за этого у меня уже были неприятности, и я твердо решила положить этому конец, раз и навсегда.

Лоуэна взглянула на Шорти, потом снова перевела взгляд на Дженни.

— А какого рода эти меблированные комнаты? — спросила она тревожно.

— В высшей степени приличные и респектабельные, — обиженно ответила Дженни. — И с этих пор только для порядочных девушек.

Лоуэна натянуто улыбнулась.

— Надеюсь, вы не подумали, что я непорядочная. И, конечно, я не хотела бы жить в доме, который не считается приличным.

— Деточка, я очень рада, что вы это говорите. Вам только остается доказать, какая вы хорошая.

Дженни встала с дивана.

— Я теперь очень тороплюсь. Мне надо пойти сделать один визит, пока еще не очень поздно. Насчет платы мы уговоримся утром, когда будет свободное время. Но пусть вас это не беспокоит. С платой все будет по-честному. Можете положиться на меня, я лишнего не возьму.

Дженни обернулась и подозвала Шорти.

— Визи, покажи Лоуэне, как пройти в ту свободную комнату, что напротив Бетти. А по дороге покажи ей кстати, где ванная. И когда поднимешься наверх, постарайся не шуметь — совсем не шуметь! — я хочу, чтобы Бетти не будили до самого утра. И еще одно, Визи. Как только ты покажешь ей, куда идти, немедленно вернись сюда, в гостиную, и смотри что-нибудь по телевизору. И не уходи отсюда. Если тебе захочется спать до моего прихода, можешь прилечь на диване и вздремнуть. Смотри же, держись подальше от верхнего этажа, пока меня нет дома.

Выйдя из гостиной, Дженни подождала внизу у лестницы, пока Лоуэна возьмет свой чемодан. Шорти уже начал подниматься по лестнице, когда Дженни положила руку на плечо Лоуэне.

— Погодите минутку, — сказала ей Дженни.

Она пристально разглядывала Лоуэну в ярком свете прихожей.

— В чем дело? — беспокойно спросила Лоуэна, переводя дыхание и ставя чемодан на пол. — Почему вы на меня так смотрите?

Дженни все смотрела на нее испытующим взглядом.

— Мне любопытно было бы знать, — с расстановкой сказала Дженни, вертя головой то в одну, то в другую сторону. — Просто ужасно хотелось бы знать. Вас никогда не принимали за мулатку… за негритянку?

Губы Лоуэны задрожали.

— Свет в гостиной немножко тусклый, — сказала Дженни, — я вас плохо разглядела, пока мы не вышли сюда.

— Зачем вы про это спросили? — сказала Лоуэна, и слезы выступили у нее на глазах. На мгновение она закусила губу. — Зачем?

— Не знаю, — ответила Дженни, качая головой. — Не знаю, зачем я об этом спросила. Должно быть, это было первое, что пришло мне в голову.

— Я же вам сама сказала, — быстро заговорила Лоуэна, стараясь удержать слезы. Она опять закусила губу. — Не надо было про это спрашивать!

Дженни протянула руку и погладила ее по плечу.

— Деточка, мне очень жаль, что я про это спросила, — ответила Дженни, подходя ближе и похлопывая ее по руке, — я же не хотела вас расстраивать. Всегда говорю первое, что в голову взбредет, а потом жалею. Но я никогда до сих пор не видела индианок и просто не могла не поинтересоваться на этот счет. Но все равно, мне кажется, тут и кому-нибудь другому легко было бы ошибиться, столько у нас в стране развелось мулатов, и с каждым днем их все больше становится.

Лоуэна попятилась так, что Дженни не могла до нее дотянуться. Рука Дженни повисла в воздухе.

— Я горжусь тем, что я есть! — с трудом выговорила она. — Я все равно гордилась бы, кем бы я ни была — негритянкой или индианкой! Горжусь не меньше, чем вы или кто угодно из белых!

Подхватив чемодан, Лоуэна быстро побежала вверх по лестнице. Она заплакала, добежав до второго этажа, где Шорти поджидал ее, чтобы показать ей дорогу к комнате в конце коридора.

Дженни стояла внизу под лестницей, глядя на Лоуэну, пока та не скрылась из виду. Слезы выступили на глазах Дженни, и ей пришлось вытереть их, чтобы хоть что-нибудь видеть. После этого она надела пальто и вышла из дому.

9