Эпоха великих открытий. I период: до середины XVI века - Иосиф Магидович

Затем Фагундиш обследовал всё восточное взморье острова Кейп-Бретон, а к югу от него, близ южной границы крупного мелководья, обнаружил длинный и узкий песчаный «остров Санта-Круш» – Сейбл (у 44° с. ш. и 60° з. д.), ныне иногда называемый «кладбищем кораблей». По возвращении в Португалию он получил от короля разрешение на организацию колонии на берегах заатлантической земли, набрал колонистов в своей родной провинции Минью и на Азорах и, вероятно, летом 1523 г. доставил их к восточному побережью острова Кейп-Бретон, в бухту Ингониш (у 60°20′ з. д.).

Не прошло и полутора лет, как у жителей посёлка начались трения с местными индейцами, понявшими, что пришельцы решили обосноваться надолго. Внесли свою лепту в ухудшение положения новосёлов и бретонские рыбаки – они порезали снасти и разрушили дома португальцев. В поисках более спокойного пристанища Фагундиш прошёл на юго-запад вдоль береговой черты полуострова Новая Шотландия, поименованного Терра Фригида на одной из карт в так называемом атласе мира Миллера Г, обнаружил и бегло осмотрел залив Фанди (длина 300 км), позже получивший известность благодаря максимальным для Мирового океана (до 21 м) и самым быстрым полусуточным приливам. Возможно, Фагундиш принял залив за реку: на португальских картах XVI в. он назван Риу Фонду («Глубокая река»); впрочем, можно перевести и по-другому: «Поток, распространяющийся далеко вглубь».

Согласно двум французским источникам второй половины XVI в., Фагундиш достиг залива Пенобскот у 44° с. ш. и 69° з. д. и, следовательно, открыл по меньшей мере 1 тыс. км побережья Северной Америки между 45° и 44° с. ш., а также восточный и южный берега Кейп-Бретона, на карте португальца Диогу Омена 1568 г. названного Кап Фагундо. Основанное Фагундишем поселение не могло существовать без поддержки из Португалии, а помощь не поступала, и к 1526 г., а возможно и раньше, самая первая (не считая норманнов) попытка европейцев обосноваться на североамериканской земле потерпела неудачу. Португальцы ещё некоторое время ходили за рыбой в этот район, но в конце концов были вытеснены выходцами из Франции – нормандцами и бретонцами, а также басками.

Глава 8 ЧЕТВЁРТАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ КОЛУМБА

Поиски западного прохода в Южное море

Христофор Колумб хотел найти новый путь от обнаруженных им земель в Южную Азию. Он был уверен в его существовании, так как наблюдал у берегов Кубы сильное морское течение, идущее на запад через обнаруженное им Карибское море. Он надеялся, что это течение вынесет его к полуострову Малакка, и просил у короля позволения организовать новую экспедицию. А Фердинанд рад был избавиться от человека, которого он рассматривал как назойливого просителя. Осенью 1501 г. приступили к снаряжению небольшой флотилии – четыре судна с экипажем 150 человек, а 3 апреля 1502 г. она отплыла на запад. Колумб взял с собой брата Бартоломео и 13-летнего сына Эрнандо. Адмирал к этому времени достиг по тогдашним меркам почтенного возраста – 51 года (старый человек!). Но в этом плавании, как, впрочем, и во всех предыдущих, он показал высочайшие качества моряка, умеющего командовать и владеющего искусством навигации, проявил мужество, стойкость и решительность.

Колумб направил корабли через дугу Малых Антильских островов, открыл 15 июня 1502 г. остров Мартиника и, следуя затем мимо уже известных островов к Эспаньоле, 29 июня 1502 г. подошёл к Санто-Доминго. Он просил у Овандо разрешения войти в гавань и переменить судно: «…один из его кораблей не может противостоять буре и не выдержит далёкого плавания». Овандо, сославшись на королевский приказ, отказал. К счастью, суда Колумба перенесли ураган. В середине июля 1502 г. он двинулся на запад вдоль южных берегов Гаити и Ямайки. Вряд ли за ней (у 18° ю. ш.) он рассчитывал открыть желанный проход к полуострову Малакка: даже тогда европейцы предполагали, что он начинается недалеко от экватора. Колумб, очевидно, стремился дойти на западе до материка, а затем отыскать пролив, следуя вдоль берега, по возможности на юг. В дальнейшем он так и поступил.

Открытие Карибского берега Центральной Америки

30 июля у северного берега Гондураса испанцы обнаружили островок (Гуанаха, у 86° з. д., самый восточный в цепи Ислас-де-ла-Баия). Вдали на юге виднелись горы. Адмирал решил, что там материк, и не ошибся. У жителей островка не было ничего ценного. Они казались «дикарями», но вдруг к кораблям подошла очень широкая и длинная пирога, сделанная из цельного ствола огромного дерева. 25 гребцов, прикрытых спереди фартуками, сидели на вёслах. Под шатром из листьев в пироге расположился не то капитан, не то купец, а с ним женщины и дети. Там же, под шатром, размещались разнообразные предметы: цветные ткани и одежда, бронзовые топоры и колокольчики, бронзовая и деревянная посуда, деревянные мечи с острыми кремнями, хорошо отшлифованными, и, наконец, большой запас бобов какао. К ним у индейцев было особое отношение: если кто-либо ронял бобы, то тотчас же бережно подбирал. Позже испанцы узнали, что в Мексике и на полуострове Юкатан бобы заменяли монеты.

Открытие Гондураса, Никарагуа и Коста-Рики (по С. Морисону, с исправлениями)

Колумб не придал большого значения этой встрече – вести из другого культурного мира – из страны народа майя, живущего на Юкатане. У индейцев в пироге не было золота и драгоценностей, а когда им показывали золотые предметы, они протягивали руку на юг. Туда же мечты влекли и Колумба: именно там он рассчитывал открыть проход в моря, омывающие подлинную Индию. Среди индейцев находился старик, начертивший подобие карты; Колумб силой взял его в проводники, а остальных отпустил.

Флотилия с большим трудом, борясь с противным ветром, в середине августа подошла к материку близ мыса Кашинас (86° з. д.), а затем повернула на восток. Бартоломео Колумб высадился на побережье в 100 км к востоку от мыса и формально завладел страной. Индейцы встречали испанцев дружелюбно, снабжали плодами и птицей. Они были татуированы, ходили голые или в короткой одежде из бумажной ткани, вдевали в уши массивные серьги. Колумб продолжил движение вдоль берега к востоку, против сильного ветра и течения. Корабли давали течь, снасти и паруса изорвались. Экипаж выбился из сил, а якорной стоянки из-за довольно больших глубин обнаружить не удалось. Позднее Колумб писал: «Болезнь сына, который находился со мной, терзала мою душу… Я тяжело захворал и не раз был близок к смерти».

За 40 дней от мыса Кашинас суда продвинулись всего лишь на 350 км к востоку. 14 сентября берег круто повернул прямо на юг. Ветер дул благоприятный, течение стало попутным. И Колумб назвал этот мыс Грасьяс-а-Дьос («Слава Богу»). На юг тянулось плоское и низменное взморье с широкими речными устьями и большими лагунами. Теперь корабли шли вдоль Москитового берега [49] Никарагуа гораздо быстрее: за две недели – около 500 км. У 10° с. ш., там, где он повернул на юго-восток, 25 сентября адмирал стал на якорь. Для исследования страны он направил вооружённый отряд, вскоре вернувшийся с сообщением о большом количестве обезьян, «оленей» (очевидно, тапиров), смешных индюшкоподобных птиц и крупных кошек – первое указание на ягуаров. Индейцы часто подходили к кораблям; моряки видели у них золотые пластинки и другие украшения из золота и получали иногда их в обмен на безделушки. Колумб окрестил это побережье Золотым; более позднее название – Коста-Рика («Богатый берег»).

5 октября 1502 г. он двинулся дальше на юго-восток и к вечеру решил, что нашёл желанный пролив, а это был всего лишь канал, ведущий в небольшой залив; за ним испанцы обнаружили другой залив – лагуну Чирики (у 82° з. д.) и 10 дней простояли там. От индейцев страны Верагуа (Панама) адмирал узнал, что находится на берегу узкой полосы земли между двумя морями, но путь к Южному морю преграждают высокие горы. 17 октября флотилия направилась далее к юго-востоку, но вскоре побережье начало отклоняться к северо-востоку – Колумб открыл залив Москитос [50] ; здесь испанцы обменяли три бубенчика на 17 золотых кружков. Неизвестно, чем были недовольны индейцы – количеством или качеством вещей, но они открыто выразили неудовольствие. Адмирал приказал «успокоить» их выстрелами.

Через переводчиков испанцы получили сведения, будто в девяти днях пути живёт богатый народ. По словам Колумба, он бы «удовольствовался десятой долей того, что сулят эти рассказы». Из жестов индейцев он понял, что обитатели южной страны – люди воинственные, ездят на животных, носят панцири, вооружены мечами, луками и стрелами. «…Говорили также, – писал позднее с Ямайки Колумб, – что море омывает эту страну и что в десяти днях пути от неё течёт река Ганг» [51] . 2 ноября корабли стали на якорь в обширной глубокой гавани, названной им Пуэрто-Бельо, ныне Портобело. Из-за проливных дождей и непогоды испанцы задержались здесь на неделю. В обмен на безделушки они получали продукты и хлопок, золота же не было.