Эпоха великих открытий. I период: до середины XVI века - Иосиф Магидович

Глава 7 АНГЛИЧАНЕ И ПОРТУГАЛЬЦЫ У БЕРЕГОВ СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ АМЕРИКИ

Заокеанские экспедиции Джона Кабота

Генуэзец Джованни Кабото 9–10-летним мальчиком переехал в 1461 г. с отцом в Венецию, через 15 лет стал гражданином республики, женился на венецианке и имел от этого брака трёх сыновей; второго звали Себастьяном.

О жизни Кабото в Венеции почти ничего не известно; видимо, он был моряком и купцом, ходил на Ближний Восток за индийскими товарами, побывал даже в Мекке и расспрашивал арабских купцов, откуда они получают пряности. Из их неясных ответов Кабото заключил, что пряности «родятся» в каких-то странах, расположенных очень далеко, к северо-востоку от «Индий». А так как он считал Землю шаром, то сделал логический вывод: далёкий для индийцев Северо-Восток – «родина пряностей» – является близким для итальянцев Северо-Западом. Между 1490 и 1493 гг. он, вероятно, проживал в Валенсии, побывал в Севилье и Лиссабоне, пытаясь заинтересовать испанских монархов и португальского короля своим проектом достижения страны пряностей через Северную Азию, но потерпел неудачу.

Не позднее 1494 г. Кабото со всей семьёй переехал в Англию и поселился в Бристоле, где его начали звать на английский манер Джоном Каботом. Бристоль был тогда главным морским портом Западной Англии и центром английского рыболовства в Северной Атлантике. Начиная с 1480 г. купцы этого приморского города несколько раз посылали корабли на запад на поиски островов Бразил и Семи Городов, но они возвращались, не совершив никаких открытий. С 1495 г. Кабот с сыновьями плавал на бристольских судах. Известия об открытиях Колумба вынудили городских купцов дать средства на снаряжение новой заокеанской экспедиции, во главе которой они поставили Д. Кабота. Возможно, что инициативу проявил он сам. В 1496 г. испанский посол в Лондоне писал Фердинанду и Изабелле: «Некто, как Колумб, предлагает английскому королю предприятие, подобное плаванию в Индию». В ответном письме они рекомендовали послу протестовать против такого нарушения «прав» Испании и Португалии.

Деталь карты Кантино. Около 1502 г.

Однако английский король Генрих VII Тюдор ещё до получения протеста письменно разрешил Каботу и его трём сыновьям «плавать по всем местам, областям и берегам Восточного, Западного и Северного морей… чтобы искать, открывать и исследовать всякие острова, земли, государства и области язычников и неверных, остающихся до сего времени не известными христианскому миру, в какой бы части света они ни находились». Король оговаривал для себя пятую часть дохода от экспедиции. В разрешении намеренно не указывалось южное направление во избежание столкновения с испанцами и португальцами. Осторожные бристольские купцы снарядили только один небольшой корабль «Мэтью» с экипажем в 18 человек. 20 мая 1497 г. Д. Кабот отплыл из Бристоля на запад и всё время держался чуть севернее 52° с. ш. Плавание проходило при тихой погоде, правда, частые туманы и многочисленные айсберги сильно затрудняли движение. Около 22 июня налетел штормовой ветер, к счастью, вскоре утихший. Утром 24 июня Кабот достиг какой-то земли, названной им Терра Прима Виста (по-итальянски – «первая увиденная земля»). Это была северная оконечность острова Ньюфаундленд, к востоку от залива Пистолет, где, как известно, найдено норманнское поселение. В одной из ближайших гаваней он высадился и объявил страну владением английского короля. Из его краткого отчёта следует, что он встретил крупного оленя с длинной шерстью (вероятно, карибу), множество темноокрашенных соколов (сапсанов), серых куропаток и белых медведей. Затем Кабот двинулся на юго-восток близ сильно изрезанного побережья, обогнул полуостров Авалон и в заливе Пласеншия, дойдя приблизительно до 46°30′ с. ш. и 55° з. д., повернул обратно к «пункту отправления». В море у полуострова Авалон он видел огромные косяки сельдей и трески. Так была обнаружена Большая Ньюфаундлендская банка, крупная – более 300 тыс. кв. км. – отмель в Атлантике, один из самых богатых в мире районов рыболовства. Весь рекогносцировочный маршрут у ньюфаундлендского взморья занял около месяца. Кабот считал осмотренную землю обитаемой, хотя и не заметил там людей и не приставал к её берегам. 20 июля он взял курс на Англию, придерживаясь того же 52° с. ш., но несколько отклонился к югу и 3 или 4 августа, коснувшись острова Уэссан, близ Бретани, прибыл в Бристоль 6 августа. Кабот правильно оценил свою «рыбную» находку, объявив в Бристоле, что англичане теперь могут не ходить за рыбой к Исландии. Впрочем, весьма возможно, что баски и другие западноевропейские рыболовы уже разведали пути к ньюфаундлендским мелям и даже посещали Лабрадор.

Себастьян Кабот

В Англии со слов Кабота решили, что он открыл «царство великого хана», т. е. Китай. Некий венецианский купец писал на родину: «Кабота осыпают почестями, называют великим адмиралом, он одет в шёлк, и англичане бегают за ним, как сумасшедшие». Это сообщение, видимо, сильно преувеличивало успех Кабота. Известно, что он, вероятно как чужеземец и бедняк, получил от английского короля награду в 10 фунтов стерлингов и, сверх того, ему была назначена ежегодная пенсия в размере 20 фунтов. Карта первого плавания Кабота не сохранилась. Испанский посол в Лондоне доносил своим государям, что видел её, рассмотрел и заключил, что «пройденное расстояние не превышало четырёхсот лиг» – 2200 км. Венецианский купец, сообщивший об успехе своего земляка, определил пройденное им расстояние в 3900 км и предположил, что Кабот прошёл вдоль берега «царства великого хана» около 1700 км. Однако фраза из послания короля – «тому, [кто] обнаружил новый остров», – совершенно ясно показывает, что часть новооткрытой земли Кабот считал островом. Генрих VII так и величает его – Вновь открытый остров (Ньюфаундленд).

В начале мая 1498 г. из Бристоля вышла на запад вторая экспедиция под начальством Д. Кабота, в распоряжении которого была флотилия из пяти судов. Предполагают, что он умер в пути, и начальство перешло к его сыну Себастьяну Каботу. О второй экспедиции до нас дошло ещё меньше сведений, чем о первой. Несомненно лишь то, что английские суда в 1498 г. достигли Северо-Американского материка и прошли вдоль его восточного побережья далеко на юго-запад. Моряки высаживались иногда на берег и встречали там людей, одетых в звериные шкуры (североамериканских индейцев), не имевших ни золота, ни жемчуга.

Из-за недостатка припасов С. Кабот повернул обратно и вернулся в Англию в том же 1498 г. В глазах англичан вторая экспедиция не оправдала себя. Она стоила больших средств и не принесла даже надежд на прибыли (на пушные богатства страны моряки не обратили внимания): покрытые лесами, почти необитаемые берега новой земли никак не могли быть побережьем «Катая» или «Индий». И в течение нескольких десятилетий англичане не предпринимали новых серьёзных попыток западным путём достичь Восточной Азии.

О больших географических успехах второй экспедиции Кабота мы знаем не из английских, а из испанских источников. На карте Хуана ла Косы далеко к северу и северо-востоку от Эспаньолы и Кубы нанесена длинная береговая черта с реками и рядом географических названий, с заливом, помеченным как «море, открытое англичанами», и с несколькими английскими флагами вдоль побережья, снабжённого надписью «Английские берега». Известно также, что Алонсо Охеда в конце июля 1500 г. при заключении с короной договора на экспедицию 1501–1502 гг., закончившуюся полной неудачей, обязался продолжать открытия материка «вплоть до земель, посещённых английскими кораблями». Наконец, Пьетро Мартире сообщил, что англичане «дошли до линии Гибралтара» (36° с. ш.), т. е. продвинулись несколько южнее Чесапикского залива.

Вышеперечисленные факты позволяют представить передвижение экспедиции в такой последовательности. Каботы подошли к уже известному им по первому плаванию полуострову Авалон и отметили «остров Св. Григора» (мыс Пайн на том же полуострове). Далее к западу они пересекли также знакомый им залив Пласеншия и усмотрели «остров Тринити» – название в равной мере может относиться и к полуострову Бьюрин, и к острову Микелон. Затем моряки проследовали проливом, ныне носящим имя Кабота, в «море, открытое англичанами» (залив Св. Лаврентия), коснулись полуострова Гаспе и вошли в устье залива Шалёр. Оттуда они повернули на восток-юго-восток, открыли острова Мадлен и, обогнув северную оконечность острова Кейп-Бретон, двинулись вдоль побережья Новой Шотландии на юго-запад и достигли «линии Гибралтара».

Широтное направление береговой черты Северной Америки в пределах 50°30′ с. ш. характерно только для побережья острова Ньюфаундленд. Расстояние от мыса Рейс, одного из двух южных мысов полуострова Авалон, до залива Шалёр составляет почти 1 тыс. км, что довольно близко данным С. Кабота, выявившего, как тогда сообщили, 300 лиг (1200 км) приморской полосы материка. Дни святых, имена которых были присвоены мысам и другим приметным пунктам, не во всех случаях укладываются в период плавания (лето – осень). На наш взгляд, здесь нет противоречия: географические объекты назывались не только по тому святому, в чей день совершилось открытие, но и в честь святых согласно желанию первооткрывателя – собственного небесного покровителя или защитника, а также влиятельных лиц, внёсших вклад в организацию экспедиции.