Далеко за лесом - Екатерина Каграманова

не припомню. Возможно, я выходила на веранду. Точно не могу сказать.

– Вы поднимались на второй этаж дома?

– О, – Вероника подняла брови, – о чем вы? Я не припомню, чтобы поднималась наверх, зачем бы мне это?

– Тем не менее одна из служанок видела вас наверху.

– Глупости! Это ошибка! – Ее самоуверенности можно было позавидовать.

– Она заявила об этом с полной ответственностью. Прошу вас вспомнить.

– Не было такого. – В глазах женщины блеснул холодный огонек.

Франк покачал головой и прикрыл глаза.

Майя тихо спросила:

– А вам не жалко Аманду Мейер?

Вероника вздрогнула:

– Жалко? Какой странный вопрос. Да, я ей, конечно, сочувствую, но не могу сказать, что полностью разделяю ее горе. Дети… Они появляются так легко.

– Серьезно? А некоторые годами не могут завести ребенка.

Женщина, скрывая раздражение, ответила:

– Может быть. Не думаю, что в данный момент это важно.

Майя спросила:

– А у вас есть дети?

– Н-нет…

– А вы хотите ребенка?

– Да в чем дело? – в бархатном голосе госпожи Форж вдруг прорезалась писклявая истерическая нотка.

Шулль с интересом наблюдал за происходящим.

– Ответьте, прошу вас.

Вероника Форж встала, на щеках ее вспыхнули красные пятна:

– Наш разговор абсолютно бесполезен. Думаю, вам пора.

Она грациозно двинулась к выходу.

Майя встала и заслонила спиной дверь.

– Думаю, вы чего-то не поняли, госпожа Форж. Мы сотрудники полиции. Если вы сейчас откажетесь отвечать на вопросы в неофициальной обстановке, вам будет предъявлено обвинение. Скорее всего, это случится сегодня вечером на вашем важном приеме. У вас есть право на один… в общем, не важно. Короче, вас арестуют при всех. Да. И все, что вы говорите, может быть использовано против вас.

«Ну и ну. Я вывалила на нее все, что видела в кино».

Франк не верил своим ушам. «Что она мелет, эта девчонка? Ну и чудо!»

Вероника нахмурилась:

– Что это еще за чушь?

– А вот сегодня вечером на приеме и узнаете.

Женщина тяжело вздохнула и отступила назад:

– Чего вы хотите? Я не прикасалась к этому ребенку и понятия не имею, что с ним случилось.

– Мы только просим, чтобы вы рассказали, как все было! – Майя взглянула на Франка, и тот кивнул.

– Ну хорошо. – Вероника села в кресло и прикрыла рукой глаза. – Я действительно поднялась наверх и заглянула в детскую, но ребенка я не видела. Комната была пуста. То есть не совсем пуста.

Она иронично добавила:

– Аманда постаралась на славу, скупая все игрушки, которые могла найти. Даже умудрилась запастись хулиганской мальчишеской забавой на будущее! Впрочем, это, конечно, их дело. Так вот, дверь была приоткрыта, но колыбель пуста, и няньки тоже не было. Я поняла, что она в соседней комнате, потому что услышала оттуда голоса. Поэтому я просто спустилась вниз по лестнице. Это все, больше я ничего не знаю. Теперь вы уйдете?

Франк открыл было рот, чтобы спросить, для чего она туда все-таки пошла, но Майя оказалась первой:

– А что за голоса?

Полицмейстер сердито глянул на нее и сформулировал вопрос:

– Объясните, что за голоса вы слышали и зачем вообще туда пошли.

Вероника надменно подняла голову и прищурилась:

– Просто два голоса. Две девчонки из прислуги болтали о какой-то ерунде.

– А кто именно, вы не знаете? – продолжил спрашивать Шулль.

– Вы смеетесь? Я что, должна запоминать голоса служанок? Ну, одна, очевидно, была нянькой, раз уж ребенок был там, а я слышала его… звуки. А вторая, наверное, горничная. Это что, важно?

– Да, это может быть важно. Постарайтесь вспомнить, что именно вы слышали.

– О, что за глупость. Ну, одна сказала что-то вроде: «А ты точно знаешь, что я ему нравлюсь?» – вторая ответила: «Конечно, все уже давно заметили, одна ты не видишь!»

– Понятно. Действительно, ерунда. Так для чего вы пошли туда, госпожа Форж? Вы теперь станете одной из подозреваемых, девушка вам правильно сказала, если не объясните все.

Вероника вскочила. Вся ее уравновешенность пошла прахом:

– Вот почему! Видите? Довольны?

Она туго обтянула на себе голубое платье.

Шулль тихо спросил:

– Вы ждете ребенка?

– Да, я жду ребенка. – Вероника опустилась в кресло и махнула рукой. – Никто еще не знает. Я просто не представляю, что будет дальше. Я никогда не хотела детей, и вот теперь… Я не привыкла о ком-то заботиться. Словом, не важно. Эта тошнота, слабость – ужасно. Я просто хотела посмотреть на младенца. Подумала, вдруг во мне что-то проснется. Аманда Мейер просто с ума по нему сходила! Это все, больше мне сказать нечего. Как вы понимаете, второй ребенок, да еще и чужой, мне совершенно ни к чему. А теперь простите меня, мне действительно пора идти.

– Спасибо. – Полицмейстер был очень задумчив.

Лакей в золоченой ливрее проводил их на крыльцо.

– Мне еще нужно заехать в участок, – сказал Шулль. – Давай завезу тебя к Марте.

– Ладно. Только я хотела вас попросить. Я же не думала, что тут останусь. Мне надо кое-что купить. Ну там, хотя бы носовые платки…

Франк поднял руку:

– Избавь меня от перечислений женских штучек!

Глава 21

– Смотри, вот лавка дамской одежды. Белье и все прочее. Я подожду тебя в экипаже, давай поживее. Никаких примерок, слышишь? Покупай, что надо, и поедем. Времени у меня нет. Я не хочу, чтобы болтали, будто я одеваю молодых вертихвосток.

Полицейский кучер, наверное, и так думал, что Шулль спятил.

– Да успокойтесь вы. – Майя задрала голову, разглядывая железную вывеску с изображением нарядного платья. – Я не любительница шопинга. Покупок то есть. Я быстренько – раз-два…

Она толкнула дверь, звякнул колокольчик.

– Стой! Деньги!

– У меня есть! Вот!

– Ладно, – буркнул Франк, – если не хватит, скажешь.

«До чего смешная девчонка. Ничего похожего на мою дочку, и все же…» Как-то странно заныло внутри.

Видно, она и правда не любила примерок. Довольно скоро выскочила из лавки, таща большой бумажный сверток. Зачем-то задержалась на тротуаре, глядя через улицу, потом нерешительно покачалась на носках и быстро перебежала дорогу.

«Куда ее понесло?»

Майя стояла перед кондитерской лавкой. У нее как будто немного закружилась голова – странное чувство. Она точно знала, что стены маленькой лавки будут обшиты темным деревом. Внутри – запах гвоздики и корицы. Шоколад завернут в тонкую хрустящую бумагу, а в высокой вазе… В высокой вазе стоят, как цветы, большие разноцветные леденцы на палочках.

Майя не заметила, как оказалась внутри. «Да. Это место». Она закрыла глаза. Румяная девушка за стойкой с тревожной улыбкой спросила:

– Что вам предложить?

Майя задала вопрос, но откуда-то знала и ответ:

– Сколько стоят леденцы?

– Вот эти, на палочках? Три гроша.

– Они всегда стоили три гроша, да?

Девушка важно