Революционеры или террористы. Воспоминания участниц Фракции Красной Армии - Инге Фитт

возникает из движения, а где есть застой, там нет больше движения. Движение 2 июня, как его понимали заключённые товарищи, которые всё ещё держали его в уме, существовало уже давно, до этого превратилось в химеру задолго до появления этой газеты. Кроме нас – нелегалов первого и второго часа – и после нас, «движение» больше не производило ничего организованного, связующего, потому что его революционные потенции были очень скоро погашены, поглощены искусной социал-демократической политикой и запуганы безжалостной политикой преследования. Наши силы ещё питались революционными страстями начала движения 1968 года, но изжили своё революционное существование, что неизбежно и логично привело и к нашему политическому истощению. В 1976 году Движения 2 июня уже не существовало, но мы, небольшой партизанский отряд, возникший из него, всё ещё существовали. И мы были далеки от мысли сдаться. Когда мы вернулись из Йемена в 1976 году, у нас в сумках были новые концептуальные идеи.

Возвращаться в Берлин не имело смысла. После арестов 1975 года вся логистика и поддержка рухнули. Почти все технические материалы попали в руки полиции. Нам пришлось начинать с нуля. Кроме того, за прошедшие годы берлинская местность была значительно изрезана следственным аппаратом, Управлением по защите конституции и политической полицией.

В лагере мы больше думали о внешнеполитических интересах ФРГ, её европейской политике, роли НАТО, роли ФРГ в ней. Находясь далеко от Германии, мы теперь рассматривали маленького монстра в более широком контексте и стремились укрепить его. Здесь также сыграло свою роль влияние Абу Хани. В целом, связь с освободительной борьбой палестинцев сместила наши политические взгляды в сторону более глобальных соображений. Ведь положение палестинского народа было взрывоопасным несправедливым результатом имперской политики Запада.

Внутреннее общественное движение стало для нас менее важным, поскольку оно казалось незначительным и не имеющим влияния на судьбоносные решения в стратегических центрах.

Левые отказались от своих революционных целей, они отказались от партизанства, теперь мы отказались от левых и полагались только на себя и узкий круг сочувствующих. Я всё ещё чувствовала себя достаточно сильным для каждой победы и каждого поражения.

Каждое новое начинание в нелегальном мире требует сначала обеспечения экономической базы. На этот раз мы хотели закрепить её, похитив на длительный срок владельца капитала. Ограбление банка больше не было разумным с точки зрения затрат и риска. Технология и меры безопасности для защиты денег были чрезвычайно укреплены и развиты. Мы также не хотели снова выводить на наши следы розыскной аппарат ФРГ с помощью операции по сбору денег. Поэтому мне не казалось разумным проводить похищение в ФРГ. Оно должно происходить в стране, которая не делает такое действие вопросом престижа для государства.

Вена! Вена – это не город для революционной деятельности. Это город для агентов, мошенников, для азартных игроков и их политиков, как раз подходящий для похищения промышленника.

Для этого у нас было два человека на примете: глава Porsche и «прачечник» Палмерс. Поскольку мы не хотели тратить слишком много времени на это дело с выкупом, после некоторого расследования мы остановились на последнем. Здесь условия для похищения казались более благоприятными, тем более что мы лучше знали распределение обязанностей в семье. Это могло сыграть решающую роль в переговорах.

Мы не хотели оставаться в Вене, поэтому часть группы отправилась в Италию, чтобы создать там материально-техническую базу, а шесть или семь товарищей сосредоточились на акции. Материально-техническая база была создана исключительно для этой одной операции по похищению. Она должна была выдержать жёсткий розыск до тех пор, пока мы находились в городе.

Я узнала и оценила Ковальски во время операции в Вене. Это было его первое большое дело. Мы спланировали и осуществили его точно и творчески. С легкомысленным весельем, без мысли о том, что мы можем добиться успеха. Из похищения Лоренца мы узнали, что самая сложная и решающая часть – это переговоры и контроль над обменом.

В Берлине в 1975 году мы использовали общественные СМИ для общения с теми, кто принимает решения; теперь важно было максимально устранить СМИ и полицию, чтобы дать семье похищенного свободу решений и передвижения. Мы преуспели в самых важных моментах, поэтому передача денег в такси в центре города прошла гладко и под нашим контролем.

В день передачи денег три члена семьи Палмеров вышли из дома похищенного в один и тот же час, каждый сел в свою машину и уехал в другом направлении. Они привлекли внимание прессы и полиции, а четвёртый член семьи, сын, вышел из дома чуть позже с чемоданом денег и незаметно отправился в указанное нами место. Оттуда мы направляли его в различные другие места и сопровождали его. Вена прекрасно устроена для таких вещей. Множество скрытых ходов под домами из переулка в переулок, узкие улочки, старые кафе как места для отдыха. В какой-то момент мы сказали ему, что он должен взять такси и поехать в такой-то отель. Мы сделали так, чтобы он не мог поймать никакое другое такси, кроме нашего. За рулём сидел товарищ, у которого был дубль чемодана с деньгами, который сын Палмера несколько часов таскал по Вене.

Когда его попросили, удивленный мужчина обменялся чемоданами, вышел с дублёром и продолжил свою одиссею по городу самостоятельно.

Передача прошла успешно, и мы с облегчением усадили главу семьи и компании в парке.

После того, как мы забрали его, мы были очень потрясены тем, что Авир вдруг стал таким стариком. По нашим наблюдениям и фотографиям он казался намного моложе. Нас мучила совесть, и мы очень переживали за старика.

В качестве прощального подарка он хотел подарить Ане своё драгоценное кольцо с бриллиантом. Она отказалась, он плакал и не хотел отпускать своё желание. Тогда она забрала кольцо. В парке, когда для старика все было благополучно кончено, она тайком положила кольцо обратно в его карман.

В Вене мы совершили много ошибок. Не в самом действии, а в его подготовке. В венской политической среде была небольшая группа сторонников вооружённой борьбы, с которыми мы поддерживали контакты. Нада влюбилась в венского товарища, и мы слишком быстро, слишком непривилегированно вовлекли его в акцию. Что касается личных отношений, то в группе у нас было сдержанное и снисходительное отношение. Часто это было ошибкой, и мы сами расходились во мнениях по поводу нашей вседозволенности в этом вопросе.

Через несколько дней после похищения он был арестован на границе с Италией с частью выкупа. На допросах он не удержался, под угрозой длительного тюремного заключения дал показания обо всем, что