Пятнадцатый камень - Дарья Симонова

— Вот как! А Силя почему же тогда… нет, наверное, нужно объяснить все с самого начала.

Эля недоверчиво и зло воззрилась на Клима:

— С этого места поподробней, пожалуйста! Что там Силя тебе наболтал?

— Я просто хотел сначала объяснить, с чего вообще мы эту темы ковырнули… — как можно дружелюбнее объяснил Буров. — Дословно Сильвестр сказал, что ты дала ребенку отчество Тимурович под давлением отца, потому что тот не хотел "увековечивать какого-то мерзавца". Они что же, не знали имени, как ты выражаешься, "биологического папаши"?

— Не знали. Конечно, не знали! И потому я решила: зачем сопротивляться, если я не грешу против истины!

Похоже, Эльвира до сих пор гордилась тем, как ей ловко удалось провести своего вздорного родителя и бдительного братца.

— И между прочим, не такой уж он был и мерзавец, — буднично заметила Эльвира. — Просто принадлежность к артистическому миру диктовала ему свои условия. Там принято бросать беременных подружек, поддерживая обаятельно-аморальный облик. А в армии, к примеру, принято выполнять приказ вышестоящего, а у диссидентов — слушать Галича с Высоцким и складывать рукописи в стол. И только редким счастливчикам сходит с рук нарушение законов среды обитания, так ведь?

— Не совсем. Еще есть счастливчики, которым удается обитать вне всякой среды. Так сказать, в оффшорной зоне в прямом и переносном смысле этого слова.

— Сказал бы ты об этом Даниле… я про ребенка своего. Я подозреваю, что твой демагогический дар можно приспособить в педагогических целях.

— Да пожалуйста! А что случилось? Он же вроде у тебя успешно движется по математической стезе, — отозвался Клим, внутренне благословив лирическое отступление.

— Движется… Но Тимур успел заморочил ему голову бизнесом. Уж чего-чего, а этой доли я никогда своему чаду не желала! Но Тима, он же… черт, как все это было некстати, если б ты знал! — Эля резко катнула один из шаров, и он послушно закончил свой путь в сетчатой «мошонке». — Вдруг, спустя столько лет, ему привиделось, что Данька его сын. Все это блажь, не больше, просто у них с Маргаритой одни девочки, а Мунасипову, ты ж понимаешь, нужен был наследник империи, мать его… и царство ему небесное, прости Господи. Тут еще и отчество ввело его в искус. Он стал Данилу пестовать. Я была не против, я всегда поощряла мужское влияние на него, знала, что бабе одной толком мужика не воспитать. Я ж думала, что «папаня» его к спорту приучит, к закалке — Тимка же в этом отношении правильный был. Да и вообще растолкует мальчишке по-мужски про жизнь… Но мне и в голову не пришло, что у нашего магната столь далеко идущие планы.

Эльвира закурила, сделала пару затяжек и с раздражением потушила сигарету. Ее меланхолическая отстраненность сменилась густыми эмоциональными волнами, прорезавшими тягостный морок. Что ж, знакомо: Элька всегда была охоча до сабантуев и вечеринок, но как только ее драгоценное дитя подавало хотя бы ничтожный повод для беспокойства, хохмачка и сумасбродка превращалась в напуганную одышливую наседку. А Данилушка был щедр на сигналы SOS, правдивые и вымышленные. Физический слабый, болезненный, но умный и обаятельный пацан с неистощимой на розыгрыши смекалкой, он все реже с возрастом хворал, зато все чаще дурил доверчивую мать талантливыми симулянтскими инсценировками.

— Если б я знала, за какие заслуги дается эта привилегия — уметь не беспокоиться за детей… — Эля рассеянно взяла кий и хищно прицелилась к новой «жертве». Белобокие братцы благозвучно чокнулись и один из них медленно и неохотно, словно не теряя своего неодушевленного достоинства, скатился в лузу. — Некоторые вон четырехлеток одних во двор гулять отпускают и не чешутся. Дети у них вырастают дворовые, бронебойные… А подростки! Ведь сплошь и рядом из дома уходят, шляются где попало, и ничего! Потом перебесятся и худо-бедно в люди выходят. Я же при смерти, если мой на полчаса со школьной экскурсии опаздывает! И это совершенно нездорово! В молодости я страдала от своей недоделанности, теперь — от чрезмерности. Ну как я могла, зная свой вредный для детей и юношества характер, не поощрять тимуровское расположение к Даньке! Вначале он его учил автомобиль водить, на тренажерах разных накачивал, какой-то борьбой определил заниматься. Я тихо радовалась, хотя и не скажу, что сердце на месте было. Может, чуяла подвох…

— В чем же подвох был? Тимур обучил твоего отпрыска основам спекуляции и денежных афер? Возил на разборки?

Эля презрела иронию:

— Я не знаю. Скорее всего, повлиял личный пример. Данька очень к нему привязался. Не думаю, чтоб Тимур пропагандировал свое ремесло…

— А какое у него было ремесло, я ведь так толком и не понял?

— Я, признаться, тоже не компетентный источник. Казино они владеют вместе с Сильвестром, а дальше у Тимы еще длинный список газет-пароходов, я никогда в него не вникала, а он не откровенничал. Он всегда напирал на другое, что, мол, вырос в глухомани, в шахтерском городке где-то в Сибири. Там кто бухает, кто в тюрьме… а Тимка выбился в короли. Мне он тем и нравился в молодости — такой одержимый! Втемяшится ему идея — он изведется, всех вокруг замудохает, но воплотит ее. Мог врезать в репу, если надо, но без жлобства, лаконично. В общем, не то что мои тогдашние друзья-мечтатели. И, знаешь, Данька вроде иной совсем, но внешне получился на него похожим. Да не смотри ты с ленинскими прищуром, так бывает сплошь и рядом. Жена сходит налево, залетит, а младенец — вылитый муженек… — Эля взяла один из шаров и медитативно повертела в ладонях, словно пыталась размять его, как пластилин.

Тут Клим, наконец, разгадал тускло мерцавший на подкорке вопросительный знак и понял, что его смутно озадачивало в разговоре: он сам теперь тактильно избегал бильярдных атрибутов как смертоносного орудия. Эльвира, напротив, машинально находила в них успокоение. Мягкие точные движения с шиком размеренности выдают в ней игрока. Вот чья рука могла бы метнуть…

— Кстати, юсуповская команда не разгадала, какой рукой Тиму убили — правой или левой? — тихо спросила Элька, и лицо ее настороженно «остановилось», будто у мимики кончился завод.

— Понятия не имею. И что, это важно? — Клим саркастически приподнял бровь, — Я, признаться, не мыслил в таком ключе…

— Но, кажется, это вместе с отпечатками определяют, разве нет?

Не думаю. И, пойми, я ведь не сыщик, — легкомысленно напомнил Клим, уже попривыкнув к кособокому амплуа "некомпетентного пинкертона". — Отпечатков на шаре вообще не нашли. Убийца его вытер и положил аккуратно… Он лежал рядом с телом. А остальные шары — на них кто ни попадя отметился. Впрочем, вам же Силя все рассказал, наверное?

— Я ничего не знаю, — недовольно вскинулась Эля. — Да и остальные. Маргариту окучивали отдельно… а как же еще отпечатки на бокалах? Или тоже, как ты выразился, кем ни попадя захватаны… Слушай, а ведь если определить, что бросал, к примеру, левша, то круг подозреваемых сразу сузится, ведь так?

Буров до этого момент все гадал, что значат перепады внутренних течений Эльвиры Федоровны: то она как норвежское озеро, то как африканская река. То издевка, то кручина, то детективный пыл. Но ключевое слово «левша» звякнуло ассоциативной цепочкой, и Клима затянуло в дебри его отрывочных сведений о перекосах психики, и где-то в этом месиве, промеж постулатов и забытых понятий, как куриные волокна в зубах, застряли подопытные несчастные психопаты, чье свойство в момент приступа и обострения — филигранная четкость моторики, она же меткость движений. Где-то это вычитано или услышано, и есть в том обаятельная логика: ведь ходят же лунатики по краю крыши и не падают — пока их не окликнуть…

— А ты знаешь, что Маргарита ждет ребенка? — Клим думал, что невежливым вопросом на вопрос он затевает игру-ловушку (кто с шарами мастак, а кто со словами), но просчитался. Эля включила четвертую передачу и «подрезала» все его риторические потуги.

— …боже мой! Ты в курсе, что у беременных иногда руки меняются ролями! Я краем глаза одну научную передачу смотрела, название, кажется, "Тело как феномен" или я ошибаюсь… неважно! Слушай, я думаю, что теперь картина прояснилась, — Эльвира хищно просветлела, словно отыскала способ обезвредить как минимум наркобарона, — Бедняга Марго! И как мы раньше, идиоты, не поняли! Не пойми меня превратно, но ваша задача с Сильвестром — выдать все это за несчастный случай. Мне лично Маргариту жалко. Тимурчик был крут, а с возрастом у него тем более перекосы начались. И если вы хотите сделать доброе дело среди этого кошмара…

— Элечка, опомнись, где логика?! Никто еще не доказал принадлежности убийцы к левшам или правшам, и Маргариту, заметь, на сей счет не тестировали…

— Между тем, как ты помнишь, она практически созналась сама. И, в конце концов, больше некому убивать!