Пятнадцатый камень - Дарья Симонова

Квасницкий все еще был вне досягаемости. "Поговорю с Элькой", — бросил Клим, но Гарин на это разочарованно пожал плечами:

— Она, как Собакин, тоже считает, что я с больной головы на здоровую перекладываю. Что наши разборки…

Глава 7. Вольф Мессинг, или Хитроумный идальго

Клим не дал ему договорить — и так все ясно. Было бы странно ожидать от Эльвиры другой реакции. Буров, конечно, не собирался признаваться, что ему не терпится узнать о таинственном завещании. Он заверил Гарина, что будет деликатен и осторожен, — но тот уже как будто его не слушал. Клим оставил хозяина дома наедине с его беспокойными мыслями, и отправился к намеченной цели. Впрочем, он заранее приготовился к сокрушительному сопротивлению и прочим помехам, хотя Эля выслушала его просьбу о приватной беседе достаточно равнодушно. Всем своим видом она являла такую глухую меланхолию, которую уже никакими беседами не нарушить. Она пристроилась на подоконнике и методично прокуривала дом, как и предсказывала Нонна. "Дамскую кучку" у гостиного стола она так и не почтила участием в панических сплетнях. И была по-прежнему бледна, как гипсовый бюст Ленина в советской школе. Клим постарался как можно тише увести ее в комнату, краем глаза наблюдая за остальными. Муази, судя по благоговейным всхлипам, предавалась воспоминаниям об усопшем. Гогель отсутствовал — его, вероятно, мучил допросом Алим. Дольская, мечта поэта, старательно соболезновала, Лиза дремала, Нонна вышла из кухни с подносом, полным снеди, — видимо, направлялась подкрепить вдову. "Даже Вере Павловне не доверила, — автоматически отметил Клим. — Может, теперь и Марго отравят…"

Чтобы купировать новый приступ черного юмора, Буров спешно переключился на Эльку. А она, словно умудрилась подслушать его взыгравшую не ко времени блудливость мысли, и с саркастическим интересом вынырнула из депрессивного сумрака:

— Что, Климушка, отдуваешься за хозяйские прихоти?

Буров пока не выбрал, как реагировать на иронию теперь. Сама вероятность того, что с Элей придется говорить в новом лицедейском качестве казалась нелепейшей. "Быстро обо всем узнаю, ответит или не ответит — неважно… если что, скажу Силе, что не справился с возложенной миссией… ну кто я им, Вольф Мессинг, что ли?" — быстро сложился в голове у Клима оправдательный панегирик.

— Эля, помоги мне, правда ведь, отдуваюсь, как кретин…

Они вошли в комнату, где явно царствовала тинейджерская рука. По стенам были развешаны плакаты с ухоженными зеленоволосыми монстрами, полки были завалены пестрыми фэнтэзи и разнокалиберными английскими журналами. Клим с тайной радостью отвлекся на безмятежный фон: вокруг веселенький ситчик и как будто никакого трупа в гараже… Эля вытащила из кармана сигаретную пачку, но чертыхнулась, вспомнив, что в комнатах не курят.

— Давай, заводи свою шарманку, да побыстрее! — процедила она, милостиво смягчив тон.

— Завожу. Расскажи мне, во сколько ты вчера уснула и кто оставался в гостиной, когда ты отправилась спать.

— Время точно не скажу, примерно часов в пять, в шесть… если мне не на работу, то я на часы не смотрю. Насколько я помню, после того, как ты ушел, мы еще поболтали с Силей, потом он, кажется, пошел наверх и долго не возвращался, — наверное, вырубился… Во всяком случае, я уже сама клевала носом и потому отправилась к себе.

— Заснула сразу, или еще выходила из комнаты?

— Никуда не выходила. А чего выходить, когда тут в комнате полный комплект удобств, ванная, все дела…. Легла, но заснула не сразу. Неспокойно мне было. Я на новом месте вечно глаз не сомкну, да еще никак не могу привыкнуть к такому большому дому. В квартире уж если гости, так все кучнее, а тут разбрелись по ячейкам, и… не по себе, в общем.

— А я вот вчера так накушался, что только подушки коснулся — как в черную дыру провалился.

— А у меня все по параболе: вначале накачиваюсь, дохожу до экстремума, а потом ни в какую не лезет. Сижу, трезвею, думу думаю… Когда легла, завидовала, как идиотка, Лизе с этой Дольской. Им в одной комнате постелили, можно потрендеть… — Эля вздохнула и потерла виски, словно возвращая себя в неутешительную реальность. — Насчет того, кто оставался… помню, что Тимур разговаривал с Ромой, а Лиза была пьяная совсем, приставала, обижалась, на спящего Собакина падала… так что ей уже, конечно, не до ночной болтовни было, — невесело усмехнулась Элька.

— Ее кто-нибудь провожал в комнату или она сама доковыляла? — напрягся Клим, но Эля отреагировала без всякой заминки:

— Силька ее довел.

— И… что дальше? Он потом пошел спать к себе или спустился в гостиную?

— Он задержался у Лизы, а потом… да все уже лыка не вязали. Наверное, он потом пошел спать. А если и вернулся вниз, то уже без меня. Ты уж прости за каламбур, но я не сторож брату моему…

— М-мм… а как ты думаешь, Тимур, если б ему представилась такая возможность, воспользовался бы податливостью этой барышни? — Клим максимально смягчил вопрос интонацией, но это было излишним.

— Ты об этом… вряд ли. Тимур очень не любил пьяных женщин. При всем своем облике напористого «животного», он был брезглив и чистоплотен.

Но при этом он явно был доволен тем, что Лиза с ним кокетничает.

— Да. Пока она не отправилась блевать. А потом она уже мало что соображала. И выглядела не ахти. Знаешь, Лизхен ведь из породы девушек, про которых кажется, что у них не только грудь силиконовая, но и голова! Мордашка ухоженная, косметика безупречна, фигура… но стоит им выпить лишнего, сразу лоск теряется, и вся штукатурка теряет смысл. Это из-за того, что нет в них внутреннего стиля или, как теперь говорят, харизмы. Когда есть харизма, даже под столом будешь валяться с шиком. Но стиль не купишь. Я когда шила, то сразу видела, кому любые навороты не в коня корм. Даже пыталась советовать, как себя в таком платье держать, чтоб оно смотрелось достойно. Меня выслушивали, конечно, вежливо: мол, мели Емеля, но из берегов своей компетенции лучше не выходи… — Эля вдруг с досадой передернулась и неожиданно предложила. — А вообще, пойдем-ка спустимся в бильярдную. А то я главной темы буду избегать. Заставляю себя не верить! Потому что никак до сих пор в толк, как и кому надо было шар бросить…

"Желание женщины — закон, — мысленно аплодировал Клим. — Вот кого надо было в сыщики определить!" На месте преступления Эля сначала застыла, пробормотала "Это невозможно!", потом принялась сурово осматривать помещение. Даже под стол заглянула с некоторой досадой, — словно жалела, что пространство так скудно загромождено, а то она развернулась бы…

— Скажи на милость, почему вы решили, что Тимура убили…мы? То есть свои, гости? Почему никто не предположил, что, например, домашних охранников могли подкупить…

— Но здесь нет охранников, — вздохнул Буров.

— Но при въезде их целый табун!

— При въезде в поселок? Думаешь, некто подкупил сразу всех? Спрашивается, зачем, если есть куда менее трудоемкие и дорогие способы.

— Какие же?! Его достать было непросто, у него бронированный автомобиль, охрана… — со злым азартом упрямилась Эльвира.

— Милая моя, человек уязвим, если только он не носит круглые сутки пуленепробиваемый скафандр. Любой организм хрупок и досягаем, и не будем отнимать друг у друга время борьбой со здравым смыслом. Лучше скажи, почему у твоего сына отчество Тимурович? Считай, что я праздно интересуюсь, дабы не смущаться от всех этих идиотских условностей.

— Нет уж, лучше буду-ка я смущаться! Если бы ты праздно интересовался, я могла бы тебя отшить, а теперь-то ты у нас "при исполнении". Так вот, Климентий, у моего сына отчество Тимурович, потому что его отца звали Тимур. По-моему, логично! — Эля сделала вид, что она внимательно разглядывает содержание бара, и нет на сей момент для нее занятия важнее.

— Э… Тимур Мунасипов, если быть точнее?

— Нет, не Мунасипов. Другой. Представьте, гражданин начальник, у меня не было в жизни ни одного Саши или Сережи, зато было подряд два Тимура! Не каждой женщине выпадает такое везение. Первым у меня шел великий Тимур Закареевич, а уж потом только биологический папаша моего сына.

— Вот как! А Силя почему же тогда… нет, наверное, нужно объяснить все с самого начала.

Эля недоверчиво и зло воззрилась на Клима:

— С этого места поподробней, пожалуйста! Что там Силя тебе наболтал?

— Я просто хотел сначала объяснить, с чего вообще мы эту темы ковырнули… — как можно дружелюбнее объяснил Буров. — Дословно Сильвестр сказал, что ты дала ребенку отчество Тимурович под давлением отца, потому что тот не хотел "увековечивать какого-то мерзавца". Они что же, не знали имени, как ты выражаешься, "биологического папаши"?

— Не знали. Конечно, не знали! И потому я решила: зачем сопротивляться, если я не грешу против истины!