Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

но мать воспитала в нем страх перед всякими долгами, и он твердо ответил «нет». Сколько раз потом доводилось ему жалеть о своей твердости!

Итог был подведен, и оставшиеся несколько долларов наличными Хендрик отдал им. Тут снаружи раздался пронзительный визг, а несколько секунд спустя в лавку, жалобно поскуливая и еле ковыляя, вошел Скукум. Куонеб выбежал наружу.

При виде его угрюмый детина переменился в лице:

– Так я ж его и пальцем не тронул! Вон на грабли напоролся.

Ложь была самая неуклюжая, но что мог сделать Куонеб? Он вернулся в лавку. Следом за ним туда ввалился детина и пробурчал:

– Эй, Уоррен, как насчет ружьишка-то? Сговоримся, что ли? Мое слово понадежней будет, чем у иных прочих.

– Нет! – отрезал Уоррен. – Сказано тебе: нет.

– Так пропади ты пропадом! И не видать тебе ни единой шкурки в расчет за прошлогоднее!

– А я и не жду, – ответил лавочник. – Теперь-то я знаю, чего стоит твое слово.

Детина вразвалку вышел за дверь, а Хендрик спросил:

– Кто это?

– Знаю только, что зовут его Джек Хог. Немножко промышляет пушниной, а вообще-то бродяга и бездельник. Надул меня в прошлом году. Сюда он редко заявляется. Говорят, охотится на западном склоне гор.

От Уоррена они почерпнули несколько полезных сведений, в том числе и очень важное: устье реки Джесепа можно узнать по орлиному гнезду на сухой сосне.

– До того места держитесь стрежня[17]. Да не забудьте: весной с мехами прямо ко мне!

По Пятимильному волоку ехали они медленно, больше двух часов, и до Скруна добрались только под вечер. Тут голландец сказал:

– До свиданья. Вы приходийт опять, хорошо?

Скукум проводил фермера заключительным рычанием, и друзья остались одни на диком лесном берегу.

Солнце уже заходило, и они устроились на ночлег. Опытный человек всегда старается приготовить себе постель и укрытие еще при свете дня. Пока Рольф разводил костер и подвешивал над ним котелок, Куонеб, выбрав сухую площадку между двух деревьев, устлал ее пихтовым лапником, укрепил невысоко на стволах шест, перекинул через него полотнище парусины с вигвама, а края полотнища придавил чурбаками, которые тут же нарубил для этой цели. Теперь им был не страшен ночной дождь.

Поужинали путешественники жареной картошкой со свининой, запивая ее чаем и заедая пресными сухарями с кленовым сиропом. Потом Куонеб взял ветку душистого дерева, которую срезал еще днем, и принялся затачивать ее к одному концу так, чтобы стружки кудрявились, но не отрывались. Когда стружки завились в мохнатый шар у конца ветки, он подержал их над огнем, пока они не побурели, а потом растер в ладони с табаком, набил смесью трубку и вскоре окутался клубами душистого древесного дыма – запах этот некоторые белые, не подозревая его происхождения, называют «индейским запахом».

Рольф не курил. Он когда-то обещал матери, что не будет курить, пока не станет совсем взрослым, а сейчас она вдруг живо воскресла в его памяти. Но почему? И тут он понял: от нарубленного Куонебом лапника исходило тонкое благоухание. Это были ветки бальзамической пихты – чоко-тунь, пластырного дерева, как объяснил Куонеб. А у его матери была небольшая привезенная с севера подушка, «северная сосновая подушечка», как они ее называли, потому что набита она была хвоей, совсем не похожей на иглы коннектикутских сосен. Сколько раз Рольф, совсем малышом, утыкал курносый носишко в чехол и вдыхал исходивший от него упоительный аромат. Запах этот тесно связался в его памяти с матерью, со всеми радостями детства и сохранил над ним власть навсегда.

О сила запахов! Они врываются в ноздри, но способны тронуть душу. Христианская церковь не замедлила распознать это их свойство и обратить его себе на службу. Благоухание ладана затуманивает мысли, усыпляет сомнения, с какими человек, быть может, переступил церковный порог. Владыка воспоминаний, правящий душой. Как должны мы стараться не допустить, чтобы ничто дурное не оказалось связанным с любимым ароматом! И счастливы те, кому довелось связать настроения и мысли с чистым сосновым духом, несущим душевный покой и мир.

Так Рольф обрел свое волшебное дерево. И в эту ночь он спал блаженным сном, вдыхая душистый запах бальзамической пихты.

В путь утром они отправились не сразу – столько потребовалось предварительных приготовлений. Груз они увязали в плотные тюки и тючки, уложили их в каноэ и долго перекладывали, добиваясь, чтобы оно устойчивее держалось на воде, и располагали припасы так, чтобы их не подмочило, если где-нибудь откроется течь. Тяжелые предметы – топор, сковороду и прочее – они привязали к борту или к легким тючкам, которые, если бы каноэ перевернулось, всплыли бы. Потом выяснилось, что каноэ необходимо в двух-трех местах просмолить. Но не прошло и четырех часов, как они все-таки спустили его на воду и поплыли вниз по Скруну.

Рольф впервые в жизни путешествовал по реке. Конечно, он плавал в каноэ по Длинной запруде, когда переправлялся на другой берег, но это было совсем не то. Он поражался, как утлое суденышко отзывается на малейшее движение, как отлично сидит в воде, как слушается весла. Казалось, оно само избегало камней и угрожающе выгибало распорки, когда днище задевало топляк. Перед мальчиком распахнулся новый мир. Куонеб объяснил ему, что входить в каноэ надо только на плаву, а вставать или передвигаться в нем – только держась за борт, и ни в коем случае не делать резких движений. Кроме того, мальчик на опыте убедился, что грести куда легче, если под тобой шесть футов воды, а не шесть дюймов.

Через час путешественников вынесло в Гудзон, и вот тут-то и началась настоящая работа, потому что поплыли они против течения. Вскоре впереди показался широкий перекат. Они спрыгнули в воду, которая доставала им только до лодыжек, и потащили каноэ за собой, иногда останавливаясь и отбрасывая из-под его дна острый камень. Добравшись до верхнего края мели, они забрались в каноэ и снова принялись бодро грести, пока путь им не преградили клокочущие быстрины.

Тут Рольф изведал все прелести волока. Едва завидев препятствие, Куонеб внимательно осмотрел оба берега, ибо в таких случаях требуется ответить на два вопроса: где высадиться и далеко ли понадобится перетаскивать груз с каноэ?

В Америке, в зоне умеренного климата, пожалуй, не найдется ни единой значительной реки с быстринами и водопадами, по берегу которой не был бы проложен давний волок. Умелый гребец причалит к берегу, только заранее тщательно определив, где, в какую минуту и как это лучше всего сделать. А после