Месть - Джастин Скотт

Доннер не слишком рассчитывал на то, что они что-нибудь обнаружат. Даже если этот мнимый террорист действительно был доктором, он не стал бы проходить иммиграционный контроль. Но мысль о неизвестном, который разгуливал по Европе с противотанковой пушкой, заставляла его нервничать, особенно после того, как осведомители других разведок не обнаружили и намека на то, что ИРА или Красная армия собираются в ближайшем будущем запасаться оружием. Это прибавляло уверенности в том, что целью неизвестного был Израиль.

Доннер повторил свои неофициальные запросы на более высоком уровне. Ответы были точно такими же. Никаких новых обстоятельств не обнаружилось, кроме одного. Новостью это не было, но только опытному пожилому агенту МИ-6 — человеку, который совершил невозможное и проник в ряды террористов из организации «Иргун» еще до образования Израиля, — пришло в голову задать вопрос, очень беспокоивший Доннера.

«Почему он не убил солдата, продавшего ему оружие?»

Доннер шагал по улицам Лондона, пытаясь представить себе этого человека. Он хотел, чтобы все оказалось очень просто — какой-то бандит задумав остановить бронированный автомобиль с золотом. Но такие мысли расходились с фактами. Преступник, даже неопытный, непременно убил бы солдата, чтобы замести следы. Идеалист? Доннер покачал головой. Идеалисты убивают еще быстрее, чем профессионалы.

«Не то чтобы я сам не был идеалистом, — поспешно подумал он, — но вы не станете убивать человека, который еще может принести пользу. А если человек представляет собой угрозу, то вы вообще не должны иметь с ним никаких дел». Он снова покачал головой. У него не хватало фактов, чтобы решить, почему таинственный незнакомец не убил солдата.

Он воспользовался источниками на Флит-стрит, но газетные репортеры не смогли ничего добавить. Оказавшись в тупике, Доннер стал рыться в архивах газет в поисках событий общественной жизни, которые могли бы спровоцировать террористический акт. Он начал испытывать незнакомое ему чувство паники.

Глава 8

— Мистер Каллинг, вы меня слышите? Доктор Харден здесь? Или это розыгрыш?

Доктор Аканке была сердита не на шутку.

Харден посмотрел вниз из своего гнезда на мачте «Лебедя». В пятидесяти футах под ним лежала палуба яхты, имеющая форму женского глаза. Ажарату стояла на причале рядом с Каллингом, заслоняя рукой глаза от горячего июньского солнца. Ее белый халат был распахнут, голова откинута назад, а блузка пшеничного цвета туго натянута на груди и животе. Волосы Ажарату закрывал голубой тюрбан. Из кармана торчал стетоскоп.

— Должно быть, розыгрыш, — сказала она. — Доктор Харден сказал бы своему врачу, что он уже несколько дней как вернулся из плавания.

— Мне очень жаль... — подал голос Харден.

Каллинг кинулся на его защиту.

— Он очень занят, мисс. Весь день проводит на яхте, а полночи в ангаре.

— Как поживаете, Питер? — спросила доктор Аканке.

— Прекрасно.

— Что вы там делаете?

— Вставляю провод.

— Что? Провод? Для чего?

— Для радара.

— Внутри мачты?

— Она пустотелая.

— Забавно.

Она опустила голову и стала слушать объяснения Каллинга. Харден продолжал вставлять в мачту гибкую трубку квадратного сечения. Инструменты находились в брезентовом мешке на шее.

— Как там внизу? — окликнул он Каллинга.

Каллинг шагнул с причала на палубу яхты и исчез в каюте. Через несколько секунд Харден почувствовал, что он тянет за нижний конец провода. Харден надавил сверху, и Каллинг вытащил провод из дырки, пробитой в алюминиевой мачте рядом с потолком каюты, и протянул его к штурманскому столу, где Харден поставил дисплей радара.

Поднявшись в кокпит, Каллинг крикнул:

— Достаточно!

Харден прикрепил свой конец провода к отражателю на мачте.

— Питер! — позвала Ажарату.

— Что? — откликнулся он, посветив фонариком внутрь мачты. Похоже, что в середине мачты провод будет свободно болтаться. Нужно бы закрепить его внутри, но мачта имела меньше фута в диаметре, и он не мог достать туда никаким инструментом.

— Вы слышите меня, Питер?

— Да, что такое?

Харден вытер пот.

— Как ваше самочувствие?

— Физическое или моральное?

— И то и другое.

— Нормально.

— Мне бы хотелось осмотреть вас.

Если просверлить в мачте пару маленьких отверстий, то можно будет обернуть вокруг провода проволочную петлю и закрепить его. Однако сперва, чтобы не повредить провод, нужно было просверлить дырки, а только затем вставлять трубку в мачту. Харден слишком торопился и начал допускать оплошности.

— Вы слышите? Мне бы хотелось осмотреть вас!

Харден в отчаянии закусил губу. Нужно было додумать о том, как закрепить провод, прежде чем вставлять его в мачту. Он ничего не успеет! Радар еще не закончен, надо установить новый генератор, запастись продовольствием, штормовыми парусами, одеждой, картами... Список казался бесконечным.

— Питер!

— Я очень занят.

— Вижу, — произнесла Ажарату. — Что ж, тогда после обеда.

— Сегодня? — В голове у Хардена бушевали мысли. Нужно начать установку генератора. — Я буду работать допоздна...

В голосе Ажарату прорезались профессиональные нотки.

— Тогда я буду ждать вас в госпитале завтра в девять утра, доктор Харден.

Она повернулась на каблуках и направилась к своему белому «роверу». Ее легкая юбка взлетела вверх, когда она садилась на шоферское место. Дверца захлопнулась с такой силой, что машина затряслась.

Харден торопливо пытался отвязаться от мачты. Перед его глазами стояло мимолетное видение ее длинных, стройных ног, сверкнувших, как черный огонь.

— Каллинг! Остановите ее!

Каллинг бросился за разворачивающимся «ровером». Гравий летел из-под колес машины во все стороны. Харден схватился руками за верхушку мачты, подтянулся и высвободил ноги из брезентового сиденья. Затем он крепко обернул футболку вокруг штага, сжал ткань руками и соскользнул с верхушки мачты на корму.

Харден изящно приземлился на палубу, стараясь уберечь больное колено, прыгнул на причал и побежал за «ровером», обогнав Каллинга. Ажарату остановила машину и посмотрела на него. Ее большие карие глаза были ясными, глубокими и спокойными, как лесной родник.

— Вы просто обезьяна!

— Извините меня, — задыхаясь, проговорил Харден. — Временами я перестаю замечать внешний мир. Мне бы очень хотелось пообедать с вами.

— Если вы не слишком заняты.

— Скажем, в восемь вечера?

— Я заеду за вами, — сказала Ажарату.

Машина обогнула старые гаражи для лодок и исчезла в облаке пыли.

Каллинг усмехнулся.

— Настоящая леди. Герцогиня.

— Герцогиня?

— Ага. Мы стали называть ее так, когда она сюда приехала. Знаете, тут все дело в спине.

— В спине? — переспросил Харден. Он уже понял, что Каллинг имел особое мнение по поводу всего, что попадалось ему на глаза.

— Ну, знаете, у аристократов спина сгибается не так, как у простого народа. Вот у нее точно такая спина.

Харден припомнил стройную осанку Ажарату.

— Да, точно.

— Покрасьте ее в белый цвет, и она может стать герцогиней.

Харден резко взглянул на него, но в крохотных голубых глазах Каллинга не было злобы.

Вечером, сверля дырки в мачте, чтобы закрепить провод, Харден пробил его. Теперь нужно вытаскивать, отправляться за новым и все начинать сначала. Когда Ажарату заехала за ним, он находился в скверном настроении.

Но при виде ее настроение у Хардена слегка улучшилось. Ажарату сидела на заднем сиденье «ровера». За рулем находился санитар из госпиталя. Улыбаясь, он пригласил Хардена в машину и отвез их к утесам. Ажарату объяснила, что это ее последний обед в Англии и она хочет насладиться им, не беспокоясь о возможной проверке на алкоголь. По ее просьбе Харден открыл шампанское, лежавшее в сосуде со льдом.

Она была одета в голубое платье, которое оттеняло цвет ее шелковистой кожи: не черный, не коричневый, а что-то среднее между цветом темных кофейных зерен и блестящего шоколадного крема.

Они взяли бутылку, отошли от машины к вершине утесов и стали молча смотреть, как солнце опускается в море. Харден чувствовал, что напряжение последних дней медленно покидает его, сменяясь легкой грустью. Шампанское и шофер-китаец — это в духе Кэролайн. Он снова наполнил бокалы.

Потом они обедали в ресторане в Фоуэе. Это было популярное у туристов заведение со стенами из сосновых досок и широким видом на гавань и тусклые огоньки домов Полруана на противоположном берегу залива. Туристский сезон еще не начался, и зал был почти пуст. Хозяйка угостила их бренди и сказала Ажарату, что вся деревня жалеет о ее отъезде.

— У вас все упаковано? — спросил Харден, когда они снова остались одни.

— Я утром отправила в Лагос последние вещи. Остались только чемоданы.

— Волнуетесь?

— Нет, только немножко смущена.

— Чем?