Белорусские народные сказки - Автор Неизвестен -- Народные сказки

class="empty-line"/>

или себе дед и баба. Бедно жили. Известное дело — старики: ни работать, ни заработать не могут, только и было у них то, что соберут подаянием.

Дождались они весны. Начали люди сеять. Вот баба и говорит деду:

— Ты бы, дед, хоть немного проса посеял. Я припрятала на посев с гарнец. Тогда мы каши бы наварили, а то сухари больно для наших зубов твердые.

— Хорошо, — говорит дед, — посею.

Вскопал он возле кустов клочок поля и посеял просо.

Взошло просо, растет. Солнце его греет, дождик поливает. Радуется дед просу, не нарадуется.

Вот пошел он раз поглядеть на свое просо. Видит — расхаживает в нем журавль.

— Кыш-кыш, чтоб тебе! — закричал дед на журавля. — Ишь, где место нашел для прогулок!

Поднялся журавль и полетел.

Посмотрел дед, а все его просо загублено — потоптано да побито…

Запечалился дед, приходит домой, говорит бабе:

— Хорошее просо уродилось, да вот беда: повадился в него журавль летать — все начисто побил, потоптал своими длинными ногами. И жать нечего будет.

Погоревала баба, а потом и говорит:

— Ведь ты ж, дед. был хорошим охотником. И ружье твое на чердаке валяется. Возьми-ка его да пойди застрели журавля-негодника. Будет у нас вместо каши хоть мясо.

Послушался дед, достал с чердака ружье, почистил его, набил дробью и пошел на свою полоску.

Приходит, глядь — опять журавль в просе топчется.

Обозлился дед, прицелился и хотел уже было выстрелить в вора.

А тот поднял голову и говорит человечьим голосом:

— Погоди, дедушка! Что Это ты надумал делать?

— Стрелять в тебя буду! — говорит дед. — Ты все мое просо своими длинными ногами повытоптал.

Журавль говорит:

— Не знал я, дедушка, что это просо твое. Думал, панское. Прости меня.

— Хорошее дело — простить! — говорит дед. — Нет у меня больше ничего, только и была одна надежда на это просо. А теперь приходится из-за тебя с голоду помирать.

Выслушал журавль дедову жалобу.

— Что ж, раз ты такой бедный, — говорит, — то погоди маленько. Я принесу тебе за просо подарок.

Взмахнул крыльями и полетел за кусты.

Стоит дед с ружьем и думает: «Видно, обманул меня журавль. Напрасно не застрелил я его. Что я теперь скажу бабе?»

Но только он так подумал, глядь — летит из-за кустов журавль и держит в клюве торбочку.

Прилетел, подал торбочку деду.

— На тебе, — говорит, — дедушка, за твое просо. Покосился дед на торбочку — простая нищенская сума! Покрутил он головой и говорит:

— Зачем мне на? У меня, братец, и своих довольно. Нищий я. А у нищего, сам знаешь, сума — все его богатство.

— Бери, дедушка: такой у тебя нету. Это — волшебная торбочка. Стоит тебе только положить ее перед собой и сказать: «Торбочка, раскатись, раскрутись, дай поесть и попить», — и вмиг все будет. А как наешься, скажи: «Торбочка, скатись, скрутись, еда и питье уберись», — и торбочка снова станет такой, как была.

— Спасибо, коли так, — сказал дед и пошел с торбочкою домой.

Не терпится деду узнать, правду ли сказал журавль о торбочке. Присел он у дороги, положил торбочку на колени и проговорил:

— Торбочка, раскатись, раскрутись, дай поесть и попить!

И чудо! Вмиг такой богатый явился перед дедом стол, что и у панов такого не увидишь: пироги да караваи, жареное да пареное и сласти и вина разные…

— Молодец журавль, не обманул! — обрадовался дед.

Наелся, напился дед, потом велел торбочке свернуться, сунул ее за пазуху и веселый пошел домой.

Приходит домой:

— Жива ли ты, бабка, здорова ли?

— Жива, жива! А ты как? Долго ты что-то ходил. Я уже думала, тебя там волки съели или медведи задушили, в мох затащили да хворостом забросали.

— Нет, бабка, и волки не съели, и медведи не задушили, а принес я хлеба-соли — хватит на всю нашу жизнь вдосталь. Садись, старуха, за стол.

Вынул дед из-за пазухи торбочку, положил на стол и сказал что следует.

Баба так и вытаращила глаза: не только все на столе явилось, но даже и сама хатка посветлела…

— Откуда ты, старик, это взял?

— Дал тот журавль, которого ты застрелить велела.

— Ай-ай! — схватилась за голову баба. — Зачем же стрелять такого славного журавля?

Наелась баба, напилась и говорит деду:

— Давай позовем гостей.

— Каких?

— А всех, кому есть нечего.

— Зови, — согласился дед.

Пошла баба по селу, созвала всех бедняков.

Понравилась гостям волшебная торбочка. Каждый день стали они теперь ходить к деду и бабе угощаться.

Проведал о волшебной торбочке панский приказчик и рассказал пану.

— Не может того быть, чтоб какой-то нищий ел и пил лучше, чем я! — разозлился завистливый пан.

Запряг он лошадей в бричку, поехал к деду.

— Правда ли, — спрашивает, — что у тебя есть такая торбочка, что сама кормит?

Дед врать не умел и сказал правду.

— Покажи мне ее.

Положил дед торбочку на стол и велел ей раскрутиться.

Пан прямо остолбенел — такого жареного да вареного даже его повара не приготовят!

Пристал пан к деду:

— Отдай мне эту торбочку. Зачем тебе такие панские блюда? А ко мне и князья в гости приезжают. Я их угощать буду.

— Нет, — говорит дед, — не могу отдать: кто же тогда будет кормить меня с бабой?

Пан говорит:

— Я пришлю тебе целый воз простой еды: хлеба, картошки, сала…

Как пристал пан к деду — ничего не поделаешь.

— Не отдашь по доброй воле — заберу по неволе, да еще плетей получишь.

Ну, а с паном разговоры короткие. Что ж, согласился дед и отдал ему торбочку.

Вернулся пан в свое поместье, живет себе там, веселится, что ни день гостей созывает — торбочка верно служит ему. А про деда с бабой пал даже и не вспоминает.

Ждал, ждал дед от пана уплаты за торбочку, да так и не дождался.

— Может, он про уговор и забыл, — говорит баба. — Ступай, дедуля, напомни пану.

Пошел дед к пану, а тот — где там! — и говорить не хочет.

— Нет у меня для вас хлеба. Идите милостыню просить!

— Коли так, то отдай, паи, мою торбочку, — говорит дед.

— Ах ты такой-сякой! — закричал пан. — Покажу я тебе торбочку! Эй, гайдуки, всыпьте-ка этому попрошайке двадцать пять плетей, чтоб больше сюда не ходил!

Схватили гайдуки деда, избили и за ворота выбросили.

Воротился дед домой. Рассказал бабе, какую он плату получил от пана. Погоревала баба, поругала пана и говорит деду:

— Ступай, старик, поищи того доброго журавля: не даст ли он тебе