Без покаяния. Книга вторая - Эстер Росмэн

Официант открыл наконец бутылку какого-то особенного шампанского и наполнил их бокалы. Энтони произнес тост в ее честь, сказав среди прочего, что это один из тех моментов в их жизни, которым он искренне гордится. Бритт не могла удержаться от слез, но попыталась сквозь слезы улыбнуться, преисполненная благодарности за его внимание и доброту. И продолжая ужасаться тому, о чем он даже не догадывался.

Они выпили вина, и Бритт сразу же отставила свой бокал. Вкус этого незнакомого ей, но явно дорогого вина показался ей отвратительным. Вероятно, это просто нервы. Вот и желудок ее в последние дни слегка расстроен, совсем пропал аппетит, она почти ничего не ела. Энтони замечал, конечно, что она немного не в себе, но относил это за счет волнений, связанных с Элиотом и по поводу получения адвокатского сертификата.

Они открыли меню, но Бритт противно было даже подумать о еде. Чашка чая и половинка тоста сейчас ее порадовали бы гораздо больше, чем все эти изысканные чудеса французской кухни. Но она решила не портить Энтони праздника, выбрала консоме с грибами — кажется, в меню упоминались лисички — и отварную рыбу. Когда, отложив меню, она подняла глаза, то увидела входящую в зал пару. Мужчину, лет сорока с небольшим, она не знала, но вот женщина, стройная брюнетка, хорошо, слишком хорошо ей знакома. Это была Моник Брюстер!

Бритт похолодела от ужаса, но чувствовала, как к щекам приливает жар. Сначала Моник не заметила ее, но когда метрдотель отвел гостей к столику и помог Моник сесть, та подняла голову и осмотрелась. Взгляд ее упал на Бритт. На какой-то миг ее лицо выразило удивление, потом, переведя взгляд на Энтони, она усмехнулась.

Пары были отдалены друг от друга двумя столиками. Бритт чувствовала себя настолько униженной, что готова была просить Энтони увезти ее домой, объяснив это плохим самочувствием. У нее даже не оказалось сил поднять глаза и встретиться взглядом с Моник.

Энтони, внимательно изучавший меню, наконец-то отложил его и принялся обсуждать возможности Джона Хогэна, которыми тот располагает в своей практике. Ему пришлось очень по душе, что старик Джон первым откликнулся на известие о радостном событии в семье Мэтлендов. Бритт, собрав все свои силы, отвечала на реплики мужа вполне непринужденно, но тот факт, что в двадцати футах от нее сидит Моник, лишал ее последнего мужества. Когда она наконец все же набралась храбрости взглянуть в сторону Моник, то увидела саркастическую улыбку.

Хорошо еще, что в этот момент подошел официант и скрыл ее из поля зрения этой женщины. Но вот они сделали заказ, официант удалился, и Бритт, к своему неописуемому ужасу, увидела, что Моник встала и направляется к их столику. От ощущения, что сейчас произойдет нечто страшное, у Бритт дико схватило живот.

Энтони удивленно расширил глаза и, вставая, сказал:

— Ну и ну! Да это же Моник!

— Сидите, сидите, Энтони, — с улыбкой отозвалась та, присев на краешек свободного стула. — Вы ведь знаете, я не поклонница всяких церемоний.

— А у нас с Бритт маленькое торжество, мы отмечаем получение ею адвокатского сертификата.

— Мои поздравления, — сказала Моник, сухо взглянув на Бритт. — Время больших ожиданий, не так ли? Желаю вам на этом пути всяческих удач.

Бритт бросила краткий взгляд на Энтони. Тот, видно, решил, что настала ее очередь отвечать, и она сказала:

— Весьма признательна вам за добрые пожелания, Моник.

Голос ее звучал сдавленно, совсем не так, как ей хотелось бы.

— Может, присоединитесь, Моник, и выпьете с нами бокал шампанского? — спросил Энтони.

— Нет, благодарю вас, я не одна, а с приятелем. Отошла от него на минутку, только поздороваться с вами. — Говоря это, она одарила Бритт весьма натянутой улыбкой. — Забавно, однако, что вы решили уединиться в столь многолюдном месте, не правда ли? — Бритт еще больше покраснела, всем существом готовясь к тому, что Моник грубо осрамит ее прямо здесь, публично. — В последние годы я приобрела репутацию существа довольно беспутного, — сказала Моник, вставая. — Действительно, во мне есть что-то необузданное, но земной шарик пока еще крутится в мою сторону. Может, это чувство возникло у меня вследствие материнства? Как вы считаете, Бритт?

— Не сомневаюсь, что Дженифер осветит и согреет вашу жизнь, — ответила Бритт и, не в силах больше смотреть на эту женщину, потупилась.

— Не стану более мешать вашему прелестному уединению. Супружеские парочки не особенно любят вторжения извне, уж я-то это прекрасно знаю. — Моник потрепала Энтони по плечу и, перед тем как уйти, сказала: — Ну, до встречи!

— Никогда не знаешь, что ждать от этой особы, — проворчал Энтони, когда они остались одни. — Странно, однако…

— Полагаю, Моник просто решила продемонстрировать свою горестную ироничность, — сказала Бритт. Она ненавидела себя, произнося эти слова. Поведение Моник, ее выходки и словечки — ничто перед ее собственным двуличием. Пожалуй, надо признать, что Моник по отношению к ней вела себя даже сдержанно.

— Она становится все более бездушной, — сказал Энтони.

— Думаю, она просто не любит нас, вот и все, — вяло отозвалась Бритт, а сама подумала: Моник явно обрадовалась возможности помучить ее и теперь, должно быть, очень довольна. Подняв глаза, она увидела, как Моник говорит что-то своему спутнику, поглядывая в ее сторону и победно смеясь.

В это время подоспел официант с первой частью заказа. Энтони тотчас выкинул Моник из головы и попытался возобновить прерванный ее появлением разговор. Бритт с тоскою спросила себя, неужели и в будущем ее жизни будет постоянно сопутствовать этот мучительный ужас разоблачения, страх, что в один прекрасный день ее муж узнает, какого сорта на самом деле женщина, на которой он женат.

Бритт попыталась что-нибудь съесть, но после пары ложек консоме ее сильно затошнило.

— Извини, Энтони, мне надо выйти, — сказала она вставая. — Наверное, это шампанское не пошло мне на пользу. — И, не дожидаясь его ответа, поспешила покинуть зал.

В туалетной комнате Бритт, ничего не видя вокруг, поторопилась зайти в одну из кабинок. Едва успела прикрыть дверцу, как ее вырвало. Минуты две ее так выворачивало, что небо показалось с рогожку, но в желудке наконец все успокоилось. Выйдя из кабинки, Бритт направилась к ближайшему умывальнику, от слабости держась рукой за стену.

Поняв голову, она увидела перед собой Моник. Та, сложив на груди руки, явно поджидала ее.

— Неважно себя чувствуете, милочка? — Бритт замерла на месте. — Что с вами? — с фальшивым участием спросила Моник. — Частые тошноты? Или совесть заела?

Сначала Бритт думала просто пройти мимо, ибо вряд ли у нее хватило бы сил для словесной перепалки. Но потом она все же заставила себя встретиться взглядом с Моник.

— Чего вы хотите?

— Ну, разве что чуток полюбоваться на твое смущение, милочка моя, — сказала Моник, преувеличенно подражая южному говору и тем высокомерно намекая на то, откуда родом Бритт. — Ты и представить себе не можешь, какое удовольствие я получаю в эти минуты, после всех этих многолетних проповедей и отповедей, после всех упреков, которых я досыта наслушалась от своего муженька. Любовница Элиота. Не могу передать, какой музыкой эти слова звучат для моего израненного слуха. А моя душа, та просто исцеляется ими.

— Той ночью, Моник, произошла ужасная ошибка, — неверным голосом проговорила Бритт.

Моник рассмеялась.

— И в самом деле, со стороны все это выглядело весьма забавно.

— Я стыжусь того, что произошло. — Слезы полились по щекам Бритт. — И хочу, чтобы вы знали это. Меня не касаются ваши отношения с ним, но про себя я должна сказать: после той ночи между мной и Элиотом ничего больше не было. И не будет.

— Оставьте это для церкви, — сквозь зубы процедила Моник. — А мне теперь до Элиота дела нет, и вы это знаете. Я просто крайне изумлена его лицемерием, вот и все.

Никогда, даже в самые тяжелые минуты своей жизни, Бритт не испытывала такого унижения.

— Что вы собираетесь делать?

— Ну, глаза выцарапывать я вам не стану, если вы этого опасаетесь. Возможно, просто дождусь своего часа, тогда и видно будет. Не знаю, пригодится ли это мне, но ведь не так уж часто бывает, что женщине удается застукать мужа на месте преступления. — Моник улыбнулась. — А чтобы еще и с родственницей — и того реже.

— Не стану оправдываться, — сказала Бритт. — Я только прошу вас понять: единственно, кто может пострадать от случившегося, так это мой муж. Я страшно перед ним виновата и очень не хочу, чтобы он мучился из-за этого.

— Ваши покаянные речи и в самом деле звучат весьма убедительно, но мне до вас не больше дела, чем до крысиной задницы. Все, что имеет для меня значение, связано только с моей дочерью.

Бритт всматривалась в Моник, пытаясь осмыслить подоплеку сказанного ею. А та, видя ее напряженность, опять рассмеялась.