Арктический клуб любителей карри - Дани Редд

с Миккелем сидели на нижней ступеньке крыльца и смотрели в небо. На меня накатила острая тоска по Райану. Так здорово было бы любоваться северным сиянием вместе с партнером – точно салютом. В прошлом году мы ходили смотреть на салют; Райан стоял у меня за спиной, обвив руками мою талию. А сейчас был где-то за мили от меня, в темноте. И ведь сама виновата, зачем я постоянно отсиживалась дома. Вот вернусь из Индии и буду лучше стараться. Буду ездить с народом кататься на лыжах. Перестану стонать из-за погоды. Может, как станет теплее, мы даже сами вдвоем куда-нибудь съездим на снегоходе. Я знала, что Райан оценит, если поймет, что я стараюсь.

Я глубоко вздохнула и снова подняла взгляд к полярным огням – танцующим в небесах полосам чистого света. Они были до того немыслимо прекрасны, что я вдруг поняла, отчего много-много лет назад люди считали, будто они означают присутствие иного мира совсем рядом с нашим. Мира, видимого лишь в проблесках, недосягаемого и недоступного. Огни разгорались ярче, а на душе у меня вдруг стало легче. На меня накатило ощущение нереальности. Прошлый месяц был очень сложным. Но я преодолела его, прошла до конца – и вот теперь сидела тут, любуясь северным сиянием. Может, Арктика не так и ужасна.

Часть вторая

12

В самолете до Бангалора я почти не сомкнула глаз. В голове роился вихрь хаотических мыслей, я судорожно перебирала все, что знаю об Индии, то есть все, что почерпнула из разговоров с папой и Ниной, а также болливудских фильмов, которые она периодически заставляла меня смотреть. Население: примерно 1,38 миллиарда. Разделилась в 1949-м. Славится любовью к крикету, огромным разнообразием специй и самыми высокими горами в мире. Хиппи из белого среднего класса боготворят ее за религиозные праздники, храмы, ашрамы и вечеринки при полной луне. Все эти полубессвязные обрывки сведений лишь заставили меня полнее осознать, как мало я знаю, и меня тут же затошнило от мысли о тысячах ошибок, которые я могу совершить. Если я надену подаренную Ниной синюю курту и буду вести себя тихо-тихо, сумею сойти за свою? Или все кругом сразу опознают во мне чужую? Ах, если бы я не уезжала оттуда так надолго! Если бы папа преодолел мое подростковое упрямство и свозил бы меня туда. Но, полагаю, у каждого из нас были свои причины не ехать, и с каждым годом они становились все сильнее и несуразнее.

Где бы я ни жила, на столике в изголовье кровати у меня всегда стояла одна и та же фотография в рамочке: наша семья.

Папа, долговязый, в плохо сидящем костюме, и мама в вышитой юбке и красной короткой кофточке, с фигурой, которую я, к сожалению, от нее не унаследовала: эта тонюсенькая талия, эти шикарные бедра. Они казались выходцами из двух разных миров. Или казались бы, если бы между ними не стояла я: кожа темнее, чем у папы, светлее, чем у мамы, глаза мамины, нос папин. Я столько раз гладила пальцем ее лицо, что стекло на этом месте засалилось, а черты маминого лица стали размытыми и нечеткими.

Как бы мне хотелось хоть что-то о ней помнить! А я даже не помнила, как забывала. Знала только то, что мне папа рассказывал.

Что папа рассказал мне про маму

– Она выросла в Дели и уже совсем было собралась замуж за свою детскую любовь, но семья жениха внезапно разорвала помолвку. А поскольку они принадлежали к одному и тому же кругу, то постоянно сталкивались на всех социальных сборищах, и это было так неловко, что мама сбежала в Бангалор пожить у тети, пока все не уляжется. Большая ошибка. Там она пошла работать стенографисткой в фирму по импорту-экспорту и познакомилась с папой. Он приехал туда в командировку на полгода. И ему не потребовалось особых уговоров, чтобы там и остаться.

– По папиным словам, мама любила животных. Особенно местных уличных псов. Каждую неделю ходила на рынок и покупала там кости и обрезки. Готовила их с рисом, получалось псино-яни (бирияни для собак). А потом выносила на улицу в здоровенном корыте и кормила все двадцать с хвостиком уличных собак.

– Мама была избалованной богатенькой девочкой – ну то есть до того, как ее практически выгнали из семьи за то, что она вышла за папу, – и до приезда в Бангалор вообще не умела готовить. Но когда соскучилась по блюдам своего детства, уговорила тетю научить ее пенджабской классике. Потихоньку она привыкла и к кухне Южной Индии и начала вызнавать рецепты у соседей и друзей. Тогда папа стал ей рассказывать, к какой еде привык с детства и по чему скучает, а она пробовала готовить по его описаниям. «Всякий раз получалось что-то новое, но иногда даже лучше, чем в оригинале. Как-то раз к нам приехала в гости моя мать и привезла пачку спагетти. Мама приготовила их с соусом болоньезе. От доброй порции чили они вышли гораздо вкуснее обычного», – сказал папа как-то, и глаза у него затуманились.

Мама умерла незадолго до своего сорокового дня рождения. Попала под машину. В индийских городах дело нередкое. Вышла вечером купить кебаб на ужин, сказал папа, и не вернулась. Мы с ним оба постоянно жалели, что в тот день не решили ограничиться ужином домашнего приготовления.

Таковы были воспоминания, которыми я вооружалась, когда самолет пошел на посадку в Бангалоре. От нервного возбуждения, что изводило меня в полете в Лонгйир, сегодня не было ни следа. Лишь тошнотворная, выворачивающая наизнанку тревожность.

Нередко, чтобы успокоиться, я повторяю в голове какие-нибудь факты (знаю, что это, скорее всего, просто вариант самоотвлечения, но у всех свои недостатки), так что снова двинулась по нынешнему списку.

Индия – вторая по количеству населения страна в мире после Китая.

Индия – вторая по количеству населения страна в мире после Китая.

Там находится самый влажный и дождливый город в мире – Черапунджи.

Там находится самый влажный и дождливый город в мире – Черра-пуунд-жи.

Черт, даже я не знала, как правильно его выговаривать.

Преодолевая тошноту и слабость, я, пошатываясь, вышла из самолета. На пограничном контроле встала в очередь для иностранцев. Когда я протягивала паспорт чиновнику, на меня вдруг накатил легкий приступ школиков. До сих пор я ни разу не пользовалась картой гражданина Индии, проживающего за рубежом, и мне внезапно ясно представилось, как меня разворачивают на границе.