Последний кольценосец - Кирилл Еськов

— Я, барон, человек простой, — спокойно отвечал Цэрлэг, — и привык действовать по уставу. А пункт сорок второй, к вашему сведению, говорит ясно: «укол милосердия» дозволяется лишь при прямой угрозе того, что раненый попадет в руки врага. Вот появится прямая угроза — завтра, к примеру, — тогда и поговорим.

— Не валяйте дурака, сержант! За каким хреном гробиться всем троим — меня-то этим вы все равно не спасете...

— Р-разговорчики в строю!! Вместе пришли — вместе и уйдем, а на прочее — воля Единого. Доктор, осмотрите тючок эльфа — нет там аптечки?

Халаддин мысленно обозвал себя ослом: поискать эльфийскую аптечку мог бы догадаться и сам. «Так, что там у него?.. Великолепный лук и колчан на тридцать стрел, каждый наконечник заключен в кожаный чехольчик — ага, значит, отравленные; чудо-оружие, непременно наложу на него лапу. Бухта эльфийской веревки — полфунта весу, пинта объему, сто футов длины, выдержит трех мумаков; в хозяйстве сгодится. Эльфийские галеты и фляга с эльфийским же вином (которое и не вино вовсе); превосходно — сейчас же дам глотнуть барону. Кошель с золотыми и серебряными монетами — надо думать, для расплаты с вастаками, сами эльфы вроде бы деньгами не пользуются; пусть будут, запас карман не тянет. Письменные принадлежности и какие-то записи... рунами... черт, темнотища, ничего не разберу; ладно, будем живы — прочтем... А, вот и она, хвала Единому!» Открыв же аптечку, он обомлел: чего тут только нет, и все — самое лучшее. Антисептики — паутина с серо-зелеными пятнами целебной плесени; обезболивающее — шарики сгущеного млечного сока лиловых кхандских маков; кровоостанавливающее — толченый корень мандрагоры с заоблачных лугов Мглистых гор; стимуляторы — орехи кола из болотистых джунглей Харада; тканевой регенератор — бурое смолоподобное мумие, способное в пять дней срастить сломанную кость или заживить трофическую язву; и много чего еще, с чем пока не было времени — да и нужды — разбираться. Эх, только бы Цэрлэг придумал способ сбить со следа погоню, а уж он поставит барона на ноги максимум за неделю...

Орокуэн между тем перетряхивал вастакские вещмешки на предмет фляг и пищевых рационов — в их положении лишние десять — пятнадцать минут роли уже не играют: нужна идея, а не будет идеи — все одно кранты. Значит, так... Можно уйти в хаммад — он знал неподалеку несколько останцов с хорошими расселинами, но там, надо думать, будут шарить в самую первую очередь. О том, чтобы зарыться в песок, не может быть и речи: по безветрию следовую дорожку дочиста не затрешь — вытропят только так. Единственное, что приходит на ум, — со всех ног рвануть на закат, в сторону гор, и попытаться достичь края лессового плато Хоутийн-Хотгор с его выдутыми ветром пещерами, но это больше тридцати миль по прямой, и с неходячим раненым на горбу тут, конечно, голяк... На этом месте его размышления прервал оклик чуть ожившего после пары хороших глотков барона:

— Сержант, можно вас на минутку? Осмотрите, пожалуйста, эльфа...

— А чего его разглядывать? — недоуменно поднял голову разведчик. — Я уже проверил — дохлый, как змеиный выползок.

— Я не о том. Все думаю — что ж это за такой кожаный нагрудник, что меч его не берет. Проверьте-ка — не поддето ли под ним что-нибудь эдакое...

Цэрлэг хмыкнул, но прервал свое занятие и вразвалку подошел к убитому. Достав ятаган, он засунул лезвие под нижний край кожаных доспехов эльфа и одним движением вспорол их от паха до горла — как будто потрошил большую рыбину.

— Гляди-ка, и впрямь кольчуга! Да какая-то странная, сроду таких не видал...

— Как будто бы светится, да?

— Точно. Слушай, ты знал или сейчас допер?

— Если б знал, то не купился бы на его фокус с незащищенным корпусом, — проворчал Тангорн. — Это ведь мифрил. Я и не мог пробить эту кольчугу, да и никто в Средиземье не сможет.

Цэрлэг послал барону острый внимательный взгляд — профессионал оценил профессионала. Подошедший Халаддин помог сержанту снять с мертвеца эту драгоценную чешуйчатую шкурку и теперь внимательно разглядывал ее. Металл в самом деле слабо фосфоресцировал, напоминая собою сгусток лунного света, и был теплым на ощупь. Весила кольчуга чуть больше фунта и была столь тонка, что ее можно было собрать в комок размером с апельсин; когда она случайно выскользнула из его пальцев и серебряною лужицей растеклась у ног, он подумал, что в лунную ночь вряд ли отыскал бы ее среди лежащих на земле бликов.

— А я-то думал, мифрил — это легенда...

— Как видите — нет... Думаю, за одну такую кольчугу можно купить половину Минас-Тирита и весь Эдорас в придачу: их осталось штук двадцать на все Средиземье и больше уже не будет — секрет утерян.

— А почему же он скрывал ее под этой кожаной декорацией?

— Потому, — ответил за Тангорна разведчик, — что только недоумок прилюдно размахивает своими козырями. Принцип Урукхая Великого: «Если ты слаб, покажи врагу, что силен; если силен — покажи, что слаб».

— Верно, — кивнул барон. — Ну и к тому же — вастаки. Прознай эти трупоеды про мифриловую кольчугу, они в первую же ночь перерезали бы ему глотку, дернули с ней куда-нибудь на юга — хоть в тот же Умбар — и стали бы там состоятельными людьми. Если только не перекрошили бы друг дружку при дележке...

Сержант мрачно присвистнул:

— Час от часу не легче! Выходит, этот самый Элоар и вправду был у них преизрядной шишкой... Так что эльфы, надо думать, в поисках нашей шайки не поленятся перевернуть каждый камешек на хаммаде и просеять каждый бархан. Ни времени, ни людей на это не пожалеют...

Он без труда и в деталях представил себе, как все это будет, благо сам не раз участвовал в операциях прочесывания — и в качестве дичи, и в качестве охотника. Надо думать, они стянут сюда не меньше полутора сотен пеших и конных — сколько их вообще наберется на этом участке тракта; конные первым делом перережут путь на Хоутийн-Хотгор и замкнут полукольцо по несходному краю хаммада, а пешие двинутся облавой от разгромленной стоянки, заглядывая по ходу дела в каждую песчаночью нору. По такому раскладу можно обойтись и без опытных следопытов — здесь (как, впрочем, и везде) противника можно тупо задавить численностью. Базироваться эта орава будет на ближний опорный пункт — только там есть достаточно емкий колодец, там же разместится и штаб командующего операцией...

Цэрлэг хорошо знал тот «опорный пункт» — караван-сарай, заброшенный вместе со всем старым Нурнонским трактом с той поры, как Закатное Принурнонье трудами ирригаторов обратилось в мертвый солончак. Это было обширное квадратное строение из саманного кирпича со всякого рода глинобитными хозяйственными пристройками: на задах — развалины прежнего, разрушенного землетрясением, караван-сарая, густо заросшие бактрианьей колючкой и полынью... Стоп-стоп-стоп!.. А ведь, между прочим, эти развалины будут последним местом, где им придет в голову шарить!.. Вот именно — последним; в том смысле, что рано или поздно доберутся и до них, методом исключения. Жалко — по первой прикидке затея смотрится неплохо... А если проложить ложную следовую дорожку — заячью петлю со скидкой?.. Ну, и дальше куда?..