Обреченные - Тея Лав

– Черт, Картер! Я жду тебя уже целый час. Ты где?

– Я не смотрю на время. Извини. Я уже еду домой.

– Я у тебя и уже заказал пиццу. Игра скоро начнется. Еще Кейли где-то носит. Давай быстрее.

Лукас обладал такой нездоровой нетерпеливостью, что порой становилось жутко. Ему нужно все сразу, здесь и сейчас. Как и его сестре.

Она естественно будет с нами. Ее присутствие мне невыносимо так же, как и отсутствие. Я схожу с ума со вчерашнего утра. Кроме недосыпа, ноющая боль в паху требует освобождения. Мой организм издевается над разумом. Кажется, я серьезно болен.

Только пока не пойму чем именно.

Мне просто нужно трахнуть кого-нибудь и как следует выспаться. Наверное, идеальный план.

В прошлый раз он мне не помог. Когда я лишил девственности Кейлин, я долгое время не прикасался к другим девушкам, сохраняя вкус ее поцелуев на себе. Но со временем все прошло. Точнее, уснуло.

Пока я снова не потерял голову. Конечно, я виноват. Это подло с моей стороны, подло по отношению к Лукасу и отцу. Я полный трус, который молчит и не рассказывает всей правды о том, что натворил. Но эта моя глупость – самая важная вещь в моей жизни. Я был ее первым. Она выбрала меня, хотя уже встречалась с Брэдли. Я как последний подонок сделал это.

И готов был сделать вновь.

Мы снова перешли черту.

Я твердо решил для себя, что Лукас должен знать. Я не могу предвидеть его реакции, но будет скандал. И я это заслужил. Я виноват.

Приехав в Голден Хилл, я уже в лобби услышал голос Лукаса.

– Я не знаю, мама! Я работал. Но должна знать ты. Когда ты ей звонила в последний раз?

Увидев меня, Лукас кивнул. Его голубые глаза полыхали яростью, а светлые волосы были растрепаны. В одних джинсах босиком, Лукас расхаживал по комнате, прижав телефон к уху.

Я уже понял, что он говорил с матерью. И речь шла о Кейли.

– Это Долорес тебе позвонила. Я не обвиняю тебя в том, что ты плохая мать, но … Мама, послушай. Не знаю, черт возьми! Вернись уже домой хотя бы на день. Она скучает!

Лукас с силой швырнул телефон на стеклянный стол и опустился в кресло.

– Что случилось?

– Кейли с утра уехала в колледж на встречу со своим научным руководителем и ее до сих пор нет. На звонки не отвечает. Долорес в панике, а мама обвиняет Джека. Что за бред вообще?

– Да, – выдавил я. – Но без нас она редко это делает, Лукас.

– Ты прав, – Лукас вздохнул. – Едем в Старый город. У меня сердце не на месте.

Мое тоже. Я громко сглотнул. Ничего с чертенком не случится. Это просто невозможно.

На город уже опустилась темнота. Но это никак не сказывалось на шуме Старого города. Дневные бистро заменились ночным барами, которые были так же полны кучей людей. Повсюду звучала мексиканская и американская речь вперемешку.

Я припарковал свой внедорожник рядом с каким-то баром, и мы с Лукасом тут же оказались на улице.

– Ярмарки уже закрыты. Ни в один бар ее не впустят. Где она может быть? – Со злости Лукас пнул мусорный бак.

Я молча разглядывал цветные огни на вывесках и думал. Я так хорошо ее знал. Я должен понять, где она.

– Возможно, ее похитили и попытаются связаться с нами, чтобы потребовать выкуп. А может она укатила с мексиканскими артистами. Боже… Она ведь никогда так не делала! – Лукас продолжал вслух перебирать самые невероятные доводы. – Картер!

Я повернулся к нему.

– Ты знаешь? У тебя такой взгляд, будто ты догадался.

Неужели у меня такой взгляд?

Да я мог бы предположить.

– Ее здесь нет, – сказал я.

Если бы она была здесь, это было бы безумием. Чертенка кто-то обидел. И сейчас она возможно, плачет. А если она прячет свои слезы, значит они настоящие.

– Едем в Ла Хойя.

– Что? – Лукас непонимающе уставился на меня, пока я вновь усаживался на водительское место.

– Я знаю, где она. И о чем я только раньше думал? Мог бы сразу догадаться.

– И где же? – Лукас закрыл дверцу и пристегнулся. – Я не понимаю.

– Не волнуйся.

С этими словами я выехал на автомагистраль и, рискуя нарваться на штраф, поехал в Ла Хойя.

Слезы Кейли не были редким явлением. Чаще всего с помощью слез она пыталась добиться чего-нибудь. Но это не значит, что она была бесчувственной. Я четко знал: если Кейли прячет слезы, значит ей по-настоящему больно.

Ворота в коттедж Колдуэлов сразу же распахнулась, как только охрана увидела мою машину. Мы вышли наружу, и Лукас сразу же направился к главному входу. Но я не говоря ни слова, пересек террасу и перепрыгнул через каменную изгородь. Запах цветов и свежести ударили в ноздри. Я шел по цветущему саду в сторону оранжереи.

– Картер. – Лукас побежал за мной. – Куда ты?

– Идем, – вместо ответа сказал я.

Он всю дорогу заваливал меня вопросами, и мне лишь оставалось внушить ему свою уверенность, что она там, где я думаю.

На самом деле, я уже не был так уверен.

Оранжерея из красного дерева представляла собой огромный стеклянный замок из сказки. Ее обступали хвойные деревья и кустарники, и чем ближе чувствовался океан, тем реже становились деревья.

Я остановился там, где уже заканчивалась территория поместья и слабый свет, освещавший сад, едва сюда добирался. Под большой елью, выгнутой буквой «С», пристроилась маленькая фигурка. Я как можно тише подошел к ней и опустился на землю позади.

– Тебя все ищут, чертенок.

От звука моего голоса она вздрогнула и повернулась. Ее лицо было заплаканным. Мое сердце сжалось.

– Что случилось?

Кейли не успела ответить. Лукас, отставший от меня, уже заметил нас и с громким возгласом ринулся к сестре: