Скандал ей к лицу - Ширли Басби

Нелл в упор посмотрела на отца:

– Но что будет, если он не полюбит меня? Что тогда?

– Я не могу провидеть будущее, дорогая, – поморщился сэр Эдвард. – Твой брак будет таким, каким ты его сделаешь. Ты можешь сделать его счастливым... или несчастным. Выбор за тобой.

До сих пор Джулиан никогда не связывал понятия брак и любовь, и теперь, занимаясь приготовлениями к свадьбе, он не задумывался о любви как о чем-то решающем. К женитьбе он относился... практически и, рассматривая предстоящий брак с этой точки зрения, видел в союзе с мисс Энслоу несколько преимуществ.

Так что, когда утром приехал лорд Талкотт с требованием объяснить, какого черта в «Таймс» появилась такая невероятная, просто возмутительная ошибка, Джулиан успокоил его и перечислил все достоинства грядущей женитьбы.

Он быстро провел своего побагровевшего от возмущения друга в глубь дома и осторожно ввел его в курс дела. Если бы все было как обычно, Джулиан выложил бы Талкотту обстоятельства как на духу. Другу он полностью доверял, и секретов между ними почти не было. Но на этот раз дело обстояло иначе. На этот раз речь шла о чести дамы, леди, которая должна была стать его женой, и ему казалось, что чем меньше людей будут знать правду, тем лучше.

– Н-но ты даже не знаком толком с этой девицей! По крайней мере, – нерешительно промолвил Талкотт, – я не думаю, что ты ее знаешь. И вдруг женитьба! Ты же уверял меня, что считаешь брак ловушкой, в которую тебя больше не заманят.

– Знаю, – ответил Джулиан. – И признаюсь, что не собирался вступать во второй брак... хотя это означало, что мой чертов кузен Чарлз наследует титул и все, что к нему прилагается... все, что он наверняка тут же проиграет.

– Что ж, – ухмыльнулся Талкотт. – По крайней мере, я рад, что твое мнение о нем не изменилось.

– Когда Нелл произведет на свет наследника, – ухмыльнулся Джулиан, – Чарлз будет отрезан от титула. И потом, именно Нелл придется иметь дело с моей мачехой и всеми ее истериками и вспышками. По крайней мере, я буду от них избавлен.

– Слабый довод в пользу того, чтобы посадить себе на шею женщину, которую никто не брал замуж на протяжении нескольких лет, – сухо заметил Талкотт. – Не забывай о слухах, которые о ней ходят.

– Какие слухи? – Джулиан бросил на друга холодный взгляд.

– Ну-у, видишь ли, несколько лет назад она была помолвлена с Бетьюном. – И после кивка Джулиана он продолжил более уверенным тоном: – Всем известно, что с ней произошел несчастный случай, после которого она стала хромой... Но причина, по которой Бетьюн смог разорвать помолвку и не прослыть негодяем, о которой и ходили разговоры, – это что невеста была не вполне в своем уме.

Джулиан представил себе Нелл такой, какой увидел ее в первый раз, – грязной и растрепанной. Это было – он должен был в этом себе признаться – не слишком утешительное зрелище, но больше всего ему запомнились ее светящиеся умом настороженные глаза цвета морской волны. Он улыбнулся, находя это воспоминание необычайно трогательным. В общем, одно было ясно: она никак не выглядела сумасшедшей. Даже – коли на то пошло – полусумасшедшей.

– Ты представляешь себе, – мягко произнес Джулиан, – что говоришь о женщине, на которой я собираюсь жениться?

Талкотт нервно глотнул, было впечатление, что тщательно завязанный шейный платок душит его. Он знал этот обманчиво ласковый тон Джулиана. Прошлый опыт научил его, что когда в речи друга появляется такая нотка, человек благоразумный должен вести себя крайне осторожно... или нести все последствия... которые часто оказывались очень неприятными.

Талкотт откашлялся.

– Ну, ну, не злись на меня... Я всего лишь повторяю слухи.

– Не стоит... их повторять, если хочешь оставаться моим другом. Я также предлагаю тебе разубеждать всех в этом... ради их же собственного блага.

– О, разумеется! Конечно.

Джулиан послал ему свою теплую, обаятельнейшую улыбку, которая всегда обезоруживала тех, к кому была обращена.

– Знаю, что ты так и сделаешь. И еще знаю, что ты пожелаешь мне счастья.

– Естественно. Иначе и быть не может. – Талкотт поерзал в кресле. – Просто понимаешь, Джулиан, это стало для меня шоком. Наверняка пойдут разговоры.

Джулиан поднялся и перемешал угли в камине.

– Люди годами говорят и сплетничают обо мне... Так что значит еще один залп пересудов?

– Знаю, – вздохнул Талкотт, – но этот раз не похож на другие. Дело не только в том, что ты женишься, но еще и на ком. Да и внезапность этого вызовет вспышку интереса у старых кошек.

– Почему это должно меня волновать?

– Тебя, может, и нет... а твою даму?

Джулиан задумался.

– Что ты предлагаешь? Я женюсь. И произойдет это в будущую среду.

Талкотт снова откашлялся.

– Возможно, если мы э-э... представим обществу какое-то объяснение... – Он искоса посмотрел на Джулиана, стремясь угадать его настроение, и осторожно продолжил: – Леди Хэмфрис наверняка неутомимо занята распусканием новости... о том, как обнаружила тебя с семейством Энслоу в заброшенной сторожке сборщика пошлин. – Талкотт помедлил и, удостоверившись, что Джулиан внимательно, можно сказать, ободрительно его слушает и не пытается вызвать его на дуэль, произнес, словно бросаясь в воду: – Зная леди Хэмфрис, можно не сомневаться, что она припишет виденному самое худшее объяснение. Тебе нужно как-то повернуть, как-то разбавить ее россказни, чтобы это удовлетворило или по крайней мере отвлекло самых заядлых сплетников.

– Ты что-то уже придумал? – осведомился Джулиан, выгибая бровь.

Откинувшись в кресле, Талкотт обдумывал ситуацию. Придя к выводу, что Джулиан по непонятной причине твердо намерен жениться на мисс Энслоу, он бросился на помощь другу. Что же, размышлял он, могло заставить Джулиана столь тщательно скрывать свое ухаживание. Если оно вообще имело место, в чем Талкотт сильно сомневался. Тут его осенило, и, улыбнувшись, он обратился к другу:

– Полагаю, что самой очевидной причиной, по которой ты держал в тайне свою... э-э... все возрастающую страсть к мисс Энслоу, было нежелание огорчать леди Уиндем появлением в доме посторонней женщины.

Джулиан положил кочергу и с веселыми искорками в глазах кивнул:

– Да, это звучит достаточно убедительно. Диане очень нравится быть графиней Уиндем... и совсем не понравится называться вдовствующей графиней... в ее-то возрасте.

– Вот именно. Это объясняет, почему ты долго держал свое намерение в секрете: давал Диане возможность привыкнуть к этой мысли.

Джулиан снова кивнул и с еще более лукавым блеском глаз осведомился:

– Но почему я вдруг решил обрушить на нее известие о моей... э-э... по твоим словам, все возрастающей страсти именно сейчас?