Убю король и другие произведения - Альфред Жарри

Мамаша Убю: Для полного счастья мне не хватает лишь одного, друг мой, поприветствовать почтенного хозяина, столь гостеприимно нас приютившего.

Папаша Убю: Не беспокойтесь, я все предусмотрел. Он гордо восседает на почетном месте.

Указывает на кол. Мамаша Убю вопит и бьется в истерике.

АКТ ВТОРОЙ

Ахрас на колу, Совесть, наполовину высунувшись из чемодана

Совесть: Сударь.

Ахрас: Э-ээ.

Совесть: И т. д. и т. п.

Ахрас: Ну, что там еще, э-ээ, я, должно быть, уже мертв, оставьте меня в покое.

Совесть: Сударь, хотя исповедуемая мной философия осуждает всякое действие, однако то, что совершил господин Убю, слишком бесчестно, и я сниму вас с кола.

Совесть растягивается и дотягивается до Ахраса.

Ахрас (снятый с кола): Кто бы стал отказываться, сударь.

Совесть: Сударь, и т. д. и т. п., я хотел бы поговорить с вами. Прошу вас, присядьте.

Ахрас: Ну, это, как его, об этом и речи быть не может. Я никогда не позволю себе сидеть в присутствии своего спасителя, который, к тому же, есть чистый дух. И вообще, доложу я вам, сидеть мне не очень приятно.

Совесть: Мой внутренний голос и врожденное чувство справедливости повелевают покарать господина Убю. Какого наказания желаете вы для него?

Ахрас: Ну, это, как его, об этом я подумал уже давно. Я просто-напросто приоткрою погреб… поставлю кресло у самого края… и когда, доложу я вам, этот господин сядет обедать, то прямиком свалится вниз, — тут до него и дойдет, доложу я вам!

Совесть: Да свершится правосудие, и т. д. и т. п.

Те же, Папаша Убю

Совесть прячется в чемодан.

Папаша Убю: Трах-тебе-в-брюх! Что это, сударь, вам не сидится на месте? Впрочем, раз вы еще можете на что-то сгодиться, сходите к кухарке и скажите, что она вечно пересаливает суп и пережаривает жаркое. Это нам не по вкусу. Конечно, благодаря нашим познаниям в патафизике, мы могли бы сотворить изысканнейшие блюда из ничего, но не станем этого делать, поскольку ваше поведение возмутительно!

Ахрас: Ну, это, как его, это больше не повторится.

Папаша Убю проваливается вниз.

Доложу я вам.

Папаша Убю: Трах-тебе-в-брюх, сударь, это что еще за шутки? Ваши полы никуда не годятся. Нам придется наказать вас.

Ахрас: Это всего лишь дыра, доложу я вам, обыкновенная дыра.

Совесть: Господин Убю слишком толст, ему ни за что не выбраться.

Папаша Убю: Свечки едреные, всякая дыра может быть либо широкой, либо узкой. Там, где есть финансовые потоки, дыры необходимы. Но из-за этой вашей дырки мы уже ссадили себе сальник и позвоночный столб. Вытащите нас отсюда, не то мы погибнем.

Ахрас: Ну, доложу я вам, мне это не под силу. Но я готов скрасить ваш досуг приятным чтением. Предлагаю вашему вниманию избранные места из моего трактата о нравах многогранников, а вот еще мой мемуар об угловатости углов. Я писал его шестьдесят лет. Не хотите? Ну, как хотите, а я пошел, не могу выносить столь печального зрелища.

Уходит.

Папаша Убю, Совесть

Папаша Убю: Где же вы, господин Совесть? Трах-тебе-в-брюх, вы всегда давали мне дельные советы. Мы покаемся и частично восстановим вас в правах. Мы отменим головотяпство.

Совесть: Сударь, я отнюдь не хочу смерти грешника, и т. д. и т. п. Сейчас я протяну вам руку помощи.

Папаша Убю: Поспешите, сударь, мы погибаем. Вытащите нас из этой дыры, и мы отпустим вас из чемодана на выходные.

Совесть вытаскивает Убю и сбрасывает чемодан в погреб.

Совесть (размахивая руками): Благодарю вас, сударь. Мы бы вам рекомендовали заняться гимнастикой. Нет ничего полезнее гимнастики. Спросите любого врача.

Папаша Убю: Трах-тебе-в-брюх, сударь, вы слишком шумите. Сейчас мы докажем, что и в этом деле нам нет равных, и исполним наш коронный прыжок — сальдо анале, что, конечно, удивительно, при нашем-то пузоне.

Пускается вприпрыжку.

Совесть: Сударь, умоляю вас, прекратите, вы сейчас проломите пол и снова провалитесь в какую-нибудь дыру. Вы лучше полюбуйтесь, какие мы гибкие. (Повисает вниз головой.) Ой, помогите, я сейчас шею сверну, спасите меня, господин Убю.

Папаша Убю (садится): И не подумаем. В настоящий момент мы заняты — перевариваем обед, а не то наш пузон лопнет. Через пару часов процесс завершится и мы поспешим вам на выручку. Вообще-то мы не привыкли возиться со всякой рванью!

Совесть извивается и падает прямо на брюхо Убю.

Папаша Убю: Прекратить безобразие, сударь! Мы терпеть не можем никакого шума, и вам я тоже шуметь не позволю!

Не найдя чемодана, хватает Совесть за ноги, открывает заднюю дверь и засовывает ее головой вперед в щель между каменными плитами.

Папаша Убю, Молотилы

Трое Молотил (стоя в сундуках): Все знают, что затея пустая нос свой совать и его доставать. Есть у каждого резон почитать его пузон! А не то, убена мать, будет вам несдобровать! Каждому ясно, что шутить с ним опасно.

Он такой импузантный! ой импузантный! ой импузантный!

Тем временем Папаша Убю возжигает едреную свечку, при этом горит водород в серных парах; устроенная по принципу философского Органа, свечка издает протяжный звук флейты. Затем Убю вешает на стену две таблички: «Машинная стирка с лица земли» и «Опытный настройщик приструнит».

Дерьмоглот: Ух! Хозяин, некоторым людям приходится несладко. Господин Дурантье за сегодняшний день одиннадцать раз побывал в Отжимке на Площади Согласия. Ух!

Мудрила: А я, хозяин, отнес по назначению мешок побоев и горшочек срыни. Ух!

Карнаух: Хозяин, я тут сбегал в Египет и доставил оттуда певца по имени Мемнон. Я вот тут подумал, надо ли его заводить каждое утро. А покамест я отправил его на Гонимонетный двор. Ух!

Папаша Убю: Всем молчать. Не мешайте нам медитировать. Сфера — совершенная форма, солнце — совершенное небесное тело, и голова наша, по форме напоминающая солнце и всегда обращенная к нему, тоже совершенна. И глаз наш есть не что иное, как подобие и зерцало этого светила.

Сфера есть ангельская форма. Человеку дано быть лишь несовершенным ангелом. Бочка более совершенна, нежели цилиндр, и менее совершенна, нежели сфера. Сверхчувственное тело свет свой из бочки излучает. Мы изоморфны этой бочке и потому прекрасны.

Молотилы: Все знают, что затея пустая нос свой совать и его доставать. А не то, убена мать, будет им несдобровать.

Папаша Убю встает из-за стола и принимается расхаживать по комнате.

Молотилы: Он такой импузантный! ой импузантный! ой импузантный! И пузон его знатный, распузон его знатный! Виват, Папан Убю!

Папаша Убю: Non сит vacaveris, pataphysicandum est, как сказал Сенека. Для полноты картины не хватает одной маленькой заплаты на нашем философском рубище. Omnia alia negligenda sunt, весьма непочтительно, ut huic assideamus, употреблять для столь низменных нужд бочонки и бочки, что жестоко унижает достоинство Главного Казначальника, то есть нас. Cui nullum tempus vitae salis magnum est, потому-то мы изобрели устройство, которому присвоили славное имя срынекачки.

Достает её из кармана и ставит на стол.

Молотилы: Ух, хозяин!

Папаша Убю: А теперь, поскольку время уже недетское, мы, пожалуй, вздремнем. Трах-тебе-в-брюх, чуть не забыл! Захватите-ка мне из Египта мумиё, там как раз полно мумий, а мы хотим смазать аппарат, хотя работает он быстро, можно даже сказать, что он совершенно неуправляем.

Забирает свечку, срынекачку и выходит.

Молотилы, стоя навытяжку, поют. Тем временем посреди сцены вырастает статуя Мемнона. Вместо постамента у нее бочка

Молотилы:

Пусть грозный храп его тебя вгоняет в трепет,

Ты, жалкий толстосум! И пикнуть не моги,

Когда пахан Убю придет собрать долги,

А трое молотил тебе по харе влепят!