Кулинар - Александр Варго

Александр узнал, как его зовут, – Эдик. Эдуард. Дурацкое имя. Невкусное. Да, этот Эдик – высокий, сильный, красивый, наверное. С ее точки зрения. Хотя не заметно, чтобы она его сильно любила. Может, просто использует? Ха-ха.

Он заявлялся к ней после работы, ночь они проводили вместе, а расставались только утром. Пришлось заняться им вплотную. Все-таки интересно наблюдать за человеком, когда он не знает этого. Вот он выходит из подъезда, поправляет прическу. Чего там поправлять! Стрижка короткая, деловая. Идет не оглядываясь. Ничего не чувствует. Александр бы сразу заметил, если бы кто-то за ним следил. На всякий случай он обернулся. Кажется, никто его не видит. Сложив газету, которую читал, вернее, делал вид, что читает, Александр двинулся следом за Эдуардом. Торопится. Слишком задержался. Никак не мог оставить свою подружку. Теперь придется бежать за ним чуть не вприпрыжку! Этот Эдик даже пальто не застегнул.

Вот он останавливается. Что-то случилось? Ага, шнурок на туфле развязался. Эдик поставил черный кейс на асфальт, водрузил ногу на бордюрный камень и торопливо зашнуровал башмак. Туфли мог бы купить себе получше. Да и их коричневый цвет не гармонирует с серо-стальным цветом костюма. Хотя сами по себе туфли неплохие. Кажется, итальянские.

Не забыв про кейс, Эдик пошел дальше. Отпустив его немного, Александр двинулся следом. День обещает быть неплохим. С утра светит солнце, редкие облака кучерявятся в небе, словно кочаны цветной капусты. Взрослые с озабоченным видом торопятся на работу. Студенты в институт. Дети в школу. Все куда-то спешат. Сумасшедший народ. Неужели нельзя выйти заранее, чтобы насладиться прекрасной погодой? Редко встретишь прохожего, который бы куда-то не бежал.

Но не стоит отвлекаться! Чуть не потерял Эдика из виду. Впрочем, это не так и важно. Александр уже наизусть знает его маршрут. Сейчас он спустится к проспекту и повернет направо. Минует аптеку, супермаркет и войдет в здание фондовой биржи. Что за работа – целый день сидеть в офисе и пялиться в экран монитора, следя за курсом акций?! Он даже на обед не выходит из здания. Перекусывает в буфете. Зачем Александр вообще следит за ним? Он ведь действует как запрограммированная машина. Никакой фантазии! Теперь он выйдет только в шесть вечера. Проследив, как за Эдуардом закрылась массивная деревянная дверь, Александр постоял пару минут и двинулся в обратном направлении. Он вернется сюда вечером.

К вечеру погода испортилась. Уже после обеда подул сильный северо-западный ветер, нагнавший облака, которые стали темнеть и превращаться в серые тучи.

Без пяти шесть Александр был на месте. Двери биржи открывались, выбрасывая клерков на улицу пачками. Все такие одинаковые. Серые. Серые одежды, серые лица, серые мозги. Интересно, почему мозг назвали серым веществом? Александр прекрасно знал, что мозг совсем не серый. Свежий мозг – розовато-бежевого цвета. Нежнейшей консистенции.

Александр поправил бежевый шелковый шарф, снял очки в тонкой золотой оправе и протер стекла носовым платком. Снова водрузив их на нос, он заметил своего клиента. Тот как раз выходил на улицу с очередной группой сослуживцев. Стадо баранов! Александр нервно поморщился. Как они все ему противны!

Эдуард свернул налево и быстро пошел в сторону аптеки в сопровождении какого-то субъекта. Какого черта! Этот хмырь в планы Александра не входил. Несколько дней, пока Александр изучал повадки Эдика, тот все время возвращался с работы в одиночестве. Неужели сегодня что-то изменилось? Как раз в тот день, на который у Александра намечена акция.

Он двинулся следом за Эдуардом и его приятелем. Ну конечно, это просто случайность. Дойдя до перекрестка, на котором Эдик обычно сворачивал с проспекта, приятель пошел прямо. Значит, все идет как обычно.

Александр проверил газету, которая, свернутая в несколько раз, лежала во внутреннем кармане пальто. Нет, газету Александр не читал. Он даже не помнил ее названия. Просто в газете было кое-что завернуто. Кое-что, что понадобится ему буквально через несколько минут.

Александр прибавил шаг, надевая перчатки. Сегодня нельзя отпускать Эдика слишком далеко. Нужно поравняться с ним в тот момент, когда он будет входить в подъезд. Только бы никого не было рядом! Это даже хорошо, что погода испортилась. Не будет этих любопытных старух на лавочках возле подъезда. Еще один поворот, и Эдуард войдет во двор дома своей сожительницы. Как все-таки люди умеют устраиваться! У самого небось квартира имеется.

Достав из кармана газету, в которую был завернут длинный кухонный нож, заточенный как бритва, Александр переложил ее в левую руку. Эдуард в это время остановился у подъезда и начал набирать номер на кодовом замке. Одна цифра, вторая, третья… Дверь распахнулась.

– Не закрывайте. – Александр стоял у него за спиной.

Эдуард бросил на него короткий равнодушный взгляд и шагнул в подъезд. Скользнув следом, Александр хлопнул дверью. Он догнал Эдика в тот момент, когда тот стал подниматься по ступеням. Под потолком горела тусклая лампочка, спрятанная за металлической решеткой. Александр взял нож за рукоятку, газета с легким шелестом упала на бетонный пол.

Видимо, почувствовав опасность, Эдик хотел обернуться, но не успел. Разрезав пальто, острое блестящее лезвие скользнуло по ребру и вошло в тело чуть левее позвоночника. На удивление легко. Острие пронзило сердце насквозь и уперлось в грудину. Все оказалось почти так, как Александр и предполагал.

Он схватил Эдика за шею левой рукой и ощутил, как по телу жертвы пробежала легкая конвульсия. Через секунду все его напрягшиеся на мгновение члены расслабились. «Ах ты, черт!» – Александр чуть не выругался вслух. Кейс, который был у Эдуарда, выпал из бесчувственных рук и с грохотом упал на площадку. Как же он забыл про чемоданчик? Так ведь недолго и влипнуть в историю!

Он прислушался, не щелкнет ли где замок, не хлопнет ли дверь, но в подъезде было спокойно. Если кто и услышал шум, то не обратил на него особого внимания.

Продолжая держать нож за рукоятку, Александр оттащил мертвое тело в сторону и опустил лицом вниз. Потом вернулся за чемоданчиком и поставил его рядом с трупом. Затем вытащил нож из раны, приподнял полу пальто и тщательно вытер лезвие. Подобрал упавшую газету, свернул ее вдоль и, спрятав в ней нож, сунул в карман. Дело сделано. Он одернул пальто, поправил очки и шарфик. Кажется, все в порядке. «Черт, чуть не забыл!» Он нагнулся и, пошарив по карманам убитого, достал связку ключей на брелоке в виде серебряного североамериканского доллара. Штучка была занятная.

Александр отделил от связки один ключ, остальные сунул обратно в карман. Слегка приподняв труп, вытащил из внутреннего кармана пальто бумажник. Здесь же вынул из него все деньги и, не пересчитывая, положил в свой карман. Бумажник швырнул рядом.

Александр шагнул к двери, щелкнул задвижкой и вышел наружу. У дома никого не было. Он захлопнул за собой дверь, повернулся, не спеша пересек двор и оказался на улице. Его никто не заметил.

Через два дня после обнаружения трупа Галины Самаховой майор Дудуев зашел к Ресницкому.

Патологоанатом сидел в своем кабинете, размещавшемся в здании городской клинической больницы. Его кабинет совсем не походил на врачебный, а скорее напоминал офис бизнесмена средней руки. Черный матовый стол с компьютером, такой же черный шкаф с открытой полкой, уставленной справочной литературой. Черный цвет мебели выгодно оттенялся мягким угловым диваном, обтянутым бледно-оранжевым гобеленом, и такими же креслами, стоявшими перед журнальным столиком. Травянисто-зеленый ковролин почти полностью заглушал шаги. Только белый халат Аркадия Семеновича напоминал о том, что хозяином кабинета является врач.

Ресницкий сидел на диване, закинув ногу на ногу, и потягивал из пузатой рюмки коньяк, початая бутылка которого стояла перед ним на журнальном столике. У Ресницкого были огромные залысины спереди, сзади же седые волосы спадали почти до самых плеч.

– А, это ты. – Аркадий Семенович вяло пошевелил свободной рукой. – Заходи.

Дудуев прикрыл за собой дверь и прошел вперед. Ресницкий не встал ему навстречу, не подал руки и вообще сделал вид, что забыл о том, что они договорились с майором о встрече. Дудуев знал о причудах Ресницкого, поэтому его не слишком удивило такое поведение.

– Садись, коли пришел. – Ресницкий показал на соседнее кресло.

Майор сел и выжидательно посмотрел на патологоанатома.

– Будешь коньяк? – спросил Ресницкий и, не дожидаясь ответа, добавил, показав на шкаф: – Возьми там рюмку. Я чертовски устал, ты уж не обижайся.

Дудуев не смог отказаться от такого заманчивого предложения, хотя сегодня ему еще нужно было встречаться с полковником. Он сходил за рюмкой и вернулся на свое место.

– Наливай, чего ждешь? – недовольно посмотрел на него Ресницкий.