Ошибка президента - Фридрих Незнанский

Когда в «Аштарак» заходили погреться и перекусить работники местной милиции, Сергей благоразумно скрывался на заднем дворе, хотя никому и в голову не приходило обращать на него особое внимание.

Сергей не знал, что во всех российских отделениях милиции получен его портрет. Правда, его нынешнего было трудно узнать в том чисто выбритом, хорошо одетом молодом человеке, который смотрел с милицейского листка усталыми и немного грустными глазами. Борода его сильно старила, а в сочетании с просторной кожаной курткой, которую ему одолжил Вассак, он выглядел полуграмотным горцем, может, и по-русски-то не очень понимающим.

4

Дверь как назло оказалась запертой. «Не пришли еще, сукины дети», — обругал армян Аникин. Однако, чтобы окончательно убедиться в том, что в шашлычной никого 

нет, несколько раз со всего размаху ударил в железную дверь. Изнутри не доносилось ни звука.

Аникин уже хотел повернуться и пойти в привокзальный буфет, где надежды найти халявную выпивку было куда меньше, как вдруг где-то в глубине шашлычной послышались тихие звуки.

Аникин удвоил усилия.

—        Милиция! — крикнул он на всякий случай для устрашения. А потом добавил добродушно: — Свои!

Наконец, дверь открылась. На пороге шашлычной стоял парень, которого Аникин уже видел как-то со спины. Вассак называл его своим племянником.

—        Никого нет, — немного растерянно, как показалось Аникину, сказал «племянник».

—        Ну ты-то на месте! — бодро ответил милиционер. — Будь человеком, дай поправиться, а то голова раскалывается, прямо мочи нет.

—        Проходите, — после секундного колебания сказал «племянник» и пропустил Аникина внутрь.

Сергей Саруханов волновался. С одной стороны, он понимал, что этот мент пришел сюда не за ним и вообще с похмелья вряд ли интересуется чем-то другим, кроме рюмки водки. Но они наверняка объявили розыск, и кто знает, как может дело обернуться...

Однако, не показывая своих страхов, он стал быстро обслуживать постового — поставил перед ним чистый стакан и бутылку водки, принес зелень, сыр, колбасу.

—        Горячего еще ничего нет, — извинился он. — Приходите через час. Гаянэ скоро появится.

Аникин уже выпил сто грамм и закусывал сыром с зеленью. Внутри полегчало, по телу разлилось тепло.

«Как хорошо по-русски говорит, собака», — вдруг подумал Аникин, вспоминая речь Вассака Саакяна.

Он внимательнее взглянул в лицо «племянника». Ему вдруг показалось, что он где-то уже видел его, или это просто мерещится спьяну?

Сергей поставил на стол горчицу.

—        Слушай, — не выдержал Аникин, — ты на вокзале не торговал? Это не у тебя была палатка, которую спалили прошлым летом?

—        Нет, не я, — отрицательно покачал головой Саруханов, мучительно соображая, не лучше ли было назваться этим палаточником? Но мент, пожалуй, начнет выспрашивать подробности, еще учует чего.

—        А-а, не ты, — милиционер налил себе еще сто грамм.

И все-таки он определенно видел это лицо. Но где, когда? Как это часто бывает в таких случаях, ему почему-то очень хотелось вспомнить. К тому же как человек, считающий себя вправе задавать вопросы, он снова спросил:

—        А к нам в отделение тебя не забирали?

—        Нет, не было такого, — ответил Саруханов.

—        Хм, откуда ж я тебя знаю? — говорил вслух Аникин. — У меня, понимаешь, упрямый такой характер. Я теперь буду три дня мучиться, а вспомню, где тебя видел!

Сергею оставалось только развести руками.

5

Через пару часов «поправившийся» и посвежевший Аникин сдал дежурство и отправился домой отсыпаться. По дороге ему надо было еще заглянуть к лейтенанту Карасеву в горотдел — занести «передачу» от Гришки-хохла.

В коридоре висела большая доска с портретами находящихся в розыске. Аникин прошел было мимо, но вдруг резко обернулся и впился глазами в портрет молодого армянина. Подпись гласила:

«Саруханов Сергей Тотосович, 1962 г. р., уроженец г. Аштарак Армянской ССР. Разыскивается за совершение умышленного убийства».

Аникин еще раз вгляделся в портрет. Сомнений не было — на него смотрел племянник Вассака, который с утра обслуживал его в шашлычной. Но даже если бы какие-то сомнения оставались, магическое слово «Аштарак», безусловно, рассеяло бы их.

Глава двенадцатая ПЕРЕХОД ПОД КУТУЗОВСКИМ

1

Евгений Точилин был подающим большие надежды молодым врачом-эндокринологом. Это отчасти и определило его выдвижение на место стажера в госпиталь при Колумбийском университете в Нью-Йорке. Разумеется, только отчасти. Главную роль сыграл тот приятный для Жени факт, что когда-то старшая сестра его матери, скромная и застенчивая, хотя и очень хорошенькая Фая вышла замуж за несколько неотесанного Андрея, который при первом появлении поразил всех домашних своим высоченным ростом и трубным голосом.

В целом же Андрей, учившийся тогда в Высшей партийной школе, на фоне остальных слушателей этого заведения, не казался таким уж неотесанным, как другие. Он был достаточно напорист, честолюбив, и все указывало на то, что его ждет хорошая партийная карьера. Но тогда никому и в голову не могло прийти, до каких высот он в конце концов доберется.

Женю, знавшего дядю с детства, всегда поражала его способность улавливать сиюминутное, быстро выбирать правильное решение и упорно доводить его до конца. Со временем, когда он стал подниматься все выше и выше по партийной лестнице, Женя видел его все реже, но и его не могла не поразить перемена во взглядах, которая внезапно произошла с дядей, когда он, убежденный коммунист, вдруг сделался чуть ли не диссидентом.

В семье многие его не понимали. И только после августа 1991-го они увидели, какую тонкую игру он затеял, как ловко повел ее и чего в результате достиг.

Лично для Женьки это значило — стажировка в Соединенных Штатах, и он не мог не быть благодарным за это дяде.

После случившегося в аэропорту Шеннон он, разумеется, как и Вадим Дроздов, не мог не задуматься о том, какая именно опасная примесь попала в капсулу с «тонусином», и пожалел, что во всеуслышание заявил о необходимости экспертизы. Поэтому в Москве он решил добираться до города на правительственной машине. Однако, когда пару часов спустя он уже в простом такси отъезжал от дома на Осенней улице, где находилась квартира Президента, ему показалось, что в то же самое время с места тронулась припаркованная неподалеку машина. Жене почему-то подумалось, что она следует за ним.

Предчувствие его не обмануло. Когда через двадцать минут он вышел из такси на Кутузовском проспекте рядом с подземным переходом, то увидел, что та же самая машина затормозила в нескольких метрах сзади.

Точилин поспешил по туннелю на другую сторону проспекта, в дом, который раньше украшали многочисленные мемориальные доски, а теперь глаз радовала полукруглая надпись: «Магазин НOROSHIY».

Женя был уже в середине подземного перехода, когда сзади послышались торопливые шаги. Он быстро оглянулся — его настигали двое в кожаных куртках и маленьких черных шапочках, надвинутых по самые глаза. Они быстро приближались к нему. В руках у Жени был лишь маленький кейс — остальные вещи дядя обещал прислать ему завтра же со своим шофером.

Сомнений относительно намерений этих двоих не было, и Женя бросился бежать по переходу в надежде достичь улицы раньше, чем преследователи догонят его. В ответ двое сзади также перешли на бег и настигли Точилина уже у самой лестницы, ведущей наверх. Один из них профессиональным ударом сбил его с ног, другой выхватил из рук кейс. После этого оба неспешной трусцой вернулись на противоположную сторону перехода и исчезли.

Чертыхаясь, Женя поднялся на ноги и пошел домой. Слава Богу, ключи, деньги и документы он заблаговременно переложил во внутренний карман пальто.

Возможно, ему передалось удивительное свойство дяди — выходить сухим из воды. Во всяком случае, оказавшись дома за металлической дверью, Точилин вздохнул и, прислонившись к стене, закрыл глаза— все прошло как нельзя более удачно.

—        Но передвигаться-то он самостоятельно может? — спросил капитан Сивыч. — Нельзя же проводить допрос в палате, где лежат еще десять человек.

—        Я могу освободить свой кабинет, — сказал завотделением. — Но там придется сидеть, а это ему, безусловно, будет трудно. Так что, — врач задумался, — могу предложить процедурный кабинет. Но, — он поднял вверх указательный палец, — вам придется помыть руки и надеть халат.

—        Пожалуй, это даже кстати, — кивнул Василий Васильевич. — Не будет вопросов — к кому пришел милиционер да зачем.