В ожидании Любви - Семина Ирина Константиновна

У него на глазах и впрямь показались слезы, и он был сейчас похож не столько на гота, сколько на эмо. На мой взгляд, конечно. Очень такой чувствительный Гомункулус, одно слово — Ангел. Светка от такого горячего мужского сочувствия опустила голову и закусила губу.

— Нет, это не моя история. У меня так далеко не зашло. Но что-то в этом роде и со мной было, — созналась она. — Я только сейчас поняла, что я сама себя в эту тюрьму заточила. И просидела там много времени.

— Наконец-то проняло, — встряла я. — А то «Я его люблю», «Он без меня пропадет», и что ты там еще обычно говорила?

— Я много чего говорила, — задумчиво ответила Светка. — Но вот теперь, правда, думаю: и чего я такая дура была??? После истории про Алхимика я сообразила: тоже вот человек цеплялся за свои заблуждения, а мог бы уже давно быть счастлив! Да, Ангел?

— Ви говориль чистый правда, майн либе фройляйн! — растроганно шмыгнул носом Анхель. — Ви такой умный! Я бальдель от вас!

— Вот, Ангел говорит, что я умная, — укоризненно сказала мне Светка, устремляя на него нежный взгляд. — А ты все критикуешь.

— Это у него временное помрачение, — хмыкнула я. — Сказал же — «обалдел, мол». От тебя кто угодно обалдеет. Хотя, конечно, последнее твое высказывание было очень даже ничего, — справедливости ради добавила я.

— Но что вас заставиль терпеть подобный боль? — продолжал свои научные изыскания Анхель. — Это быль… наваждение, да?

— Это наваждение называется у нас «любовь», Анхель, — объяснила я. — Понимаете, кто-то когда-то придумал слово «любовь» и запустил его в мир. Может, он и объяснял, что имел в виду, — не знаю! С тех пор прошло много времени, и автора уже не спросишь. Но вот люди как-то совершенно разделились во мнениях. Поэтому «любовь» у нас каждый понимает как Бог на душу положит. И часто за любовь принимают заботу, страх одиночества, привязанность, зависимость — что угодно. Наваждение, в общем.

— Да, вот тогда люди и становятся в очередь за любовью, — глубокомысленно добавила Светка. — Любить-то все равно хочется…

— Но как же?! — воскликнул Анхель. — Разве родитель не объясняль свой дети, что есть любовь?

— А как они объяснят, если сами не знают? — отозвалась Светка. — Мои вот точно не знали! Я вообще думала, что любовь — это когда то ссорятся, то мирятся.

— Но какова есть причина этот ненормальный положений? — продолжал докапываться до истины дотошный алхимик.

— Не знаю, — неуверенно протянула Светлана. — Наверное, у всех разные причины…

— Вот вам модель ситуации, — предложила я. — Вникайте, Анхель.

История седьмая

АТТРАКЦИОН

очтеннейшая публика! Приглашаем вас посетить наш уникальный аттракцион — Мост Любви! Пройдите по Мосту — и в конце вы получите эксклюзивный приз — Свою Любовь! — надрывался зазывала в костюме клоуна. Рыжий парик, разрисованное лицо, улыбка от уха до уха, нарисованная слеза и красный шарик на носу.

— Что за чушь он несет? — спросила я свою подругу Симку, с которой мы прогуливались по парку.

— Почему чушь? — удивилась Симка. — Про любовь говорит, пройдите, мол, по мосту — и того… получите и распишитесь. Аттракцион такой.

— Знаем мы эти аттракционы, — скептически отозвалась я. — У меня вся жизнь — сплошной любовный аттракцион. Только главного приза что-то не видно.

— Тогда что ты теряешь? — дернула меня за руку Симка. — Давай! Интересно же, что за Мост Любви!

— Тебе интересно — ты и проходи, — гордо сказала я.

— Не могу, — вздохнула Симка. — Мне Костик никуда лезть не разрешает…

Костик — это Симкин муж, который трясется над своей ненаглядной, как будто не она беременная, а он сам. Симка свой Мост Любви давно прошла, и призов у нее было море. Хорошо ей говорить!

— Боишься, значит, любви… Трусиха! Ну тогда пойдем мороженое лопать, — легко переключилась Симка. Это меня задело.

— Почему трусиха? Ничего я не боюсь! Вот возьму да и пройду! — сердито сказала я.

— Лицом к лицу с собственными страхами! Преодолевая препятствия и сметая барьеры! Вперед, за счастьем, по Мосту Любви! — с новой силой завопил клоун.

— Слушай, может, не надо? — вкрадчиво спросила Симка. — Ну на фига тебе этот приз? Наверное, ерунда какая-нибудь, плюшевый медвежонок!

Но я уже закусила удила. Коварная Симка знала, на какие кнопки надо нажать, чтобы я пошла вразнос.

— Ну и что! — самолюбиво отозвалась я. — Лучше медвежонок, чем вообще ничего. Буду его любить, вот!

С этими словами я ринулась к клоуну, как в последний бой, хотя трусила ужасно. Обрадовавшийся до невозможности клоун быстренько подвел меня к примитивному сооружению: грубо сколоченный деревянный мосток, середина которого скрывалась под раскинутым разноцветным шатром. Маленьким, метра три в диаметре. Что там могло быть непреодолимого — не представляю.

— Заходите с этой стороны, выходите с той, — напутствовал меня клоун. — А все, что под шатром, — ну, сами разберетесь. Единственное, что следует помнить: Мост Любви — это дорога в один конец. Оглядываться не рекомендую, прошлое, знаете ли, затягивает. А так все предельно просто!

— Надеюсь, ведро с водой на голову не проливается? — холодно спросила я.

— Это вряд ли, — бодро ответствовал клоун. — Ну, с Богом!

— Держись, подруга! — воинственно крикнула Симка. — Я тебя там встречу, на том конце моста! Давай скоренько!

— Соскучишься не успеешь, — пообещала я и шагнула на Мост. Створки шатра сомкнулись за мной, и наступила темнота.

…Внутри оказалось совсем не так, как можно было ожидать. Во-первых, здесь было довольно светло. Во-вторых, внизу и вверху клубился какой-то дым, совершенно сбивая с толку глазомер. В-третьих, пространство было необозримым — какие там три метра в диаметре??? Я стояла на подвесном мосту, и он был такой длинный, что конца ему не видать. «Эффект зеркал, наверное», — решила я и подумала: «А не вернуться ли мне, пока не поздно?» Но когда я оглянулась, то с ужасом обнаружила, что никакого шатра за мной не наблюдается, а мост примыкает к отвесной скале. Я ее даже потрогала — камень и камень, и никаких входов-выходов. «Аттракцион, блин. Цирк уехал, клоуны остались. Вляпалась!» — тоскливо подумала я.

Делать было нечего: я сделала шаг вперед и чуть не упала: подвесной мост оказался шатким и хлипким, под ногами ходил ходуном, и я едва удержала равновесие.

— Мама! — взвизгнула я.

— Я здесь, доченька! — тут же отозвалась мама, возникая на мосту метрах в пяти от меня.

— Мама, ты как здесь? — глупо спросила я, цепляясь за перила.

— Ты позвала — и я пришла, — объяснила мама. — Не бойся, я с тобой, я спасу тебя. Я никому не дам тебя обидеть. Мою девочку. Мою малышку. Мою симпампулечку.

— Мам, я уже давно не малышка, — тут же привычно ощетинилась я. Начинался наш вечный диспут.

— Малышка, малышка, — успокаивающе заворковала мама. — Девочка моя ненаглядная. Никому тебя не отдам. Никого у меня нет, кроме тебя. Мамочка всегда с тобой, мамочка всегда бдит…

Голос ее убаюкивал, глаза стали слипаться, и я почувствовала, что руки мои разжимаются, мне хочется лечь… уснуть… и пусть мама колыбельную споет…

— Не спи! — вякнул кто-то под самым ухом. — Разобьешься, дурында!

Я очнулась. Надо мной вился какой-то странный персонаж: больше всего он напоминал глазастую мочалку с крылышками.

— Ты кто? — опасливо спросила я, косясь на маму, все еще маячившую впереди.

— Я твой Инстинкт, — обиженно ответил он. — Вот здорово, почти до тридцати лет дожила, а своих Инстинктов не знаешь.

— Какой еще Инстинкт??? — обалдела я.

— Какой, какой… Половой! — сердито ответил он. — Я тебя влеку к мужчинам, а мужчин — к тебе. Что непонятного?

— Как-то ты слабо влечешь, — тут же парировала я. — Чего ж я тогда до сих пор не замужем?

— Так я ж подавленный, — объяснил Инстинкт. — Думаешь, я на самом деле такой? Да я на самом деле ого-го! А ты меня задавила правилами, предписаниями и приличиями. Так что я теперь на мочалку похож. Еще скажи спасибо, что хоть ненадолго меня хватает. Для временных отношений.