Ретроградная Венера - Сара Джио

не летишь. Только Себастиан и я. – Она открывает конверт и перебирает документы. – Кстати, я забронировала его любимый люкс: с балконом, который выходит на садик с цитрусовыми деревьями.

Я отступаю на шаг назад, мой взгляд мечется между Эллой и Фрэнки.

– Вы с Себастианом летите в Сен-Тропе? Зачем?

– У него там… – Элла прокашливается, – …деловая встреча. С мадам Труссо.

– Тогда почему летишь ты?

– Он… попросил меня присоединиться. Уладить кое-какие формальности.

– И какие же формальности?

– Все, что потребуется. – Она удивленно смотрит на меня. – Лена, между прочим, это моя работа.

– Еще бы! – отвечаю я. – Это ведь ты, не так ли? Ты позвонила Себастиану, когда мы были в люксе перед приемом гостей?

– Не понимаю!.. – трясет головой Элла.

– Все ты понимаешь. – Я чувствую, как у меня напрягается челюсть. – У тебя интрижка с моим мужем, верно?

У Фрэнки такой вид, будто ее сейчас хватит инфаркт, а Элла прижимает ладонь к сердцу и с придыханием говорит:

– Вовсе нет!

Реакция помощницы довольно правдоподобна, но я на всякий случай выхватываю у нее папку и в поисках доказательств извлекаю оттуда документы на бронь отеля.

– Здесь говорится, что забронировано два номера, – произношу я, ознакомившись с деталями. – Один одноместный и один двухместный.

Я передаю бумагу Фрэнки. Она кивает, подтверждая мои выводы.

От гордого, уверенного вида Эллы не осталось и следа. Теперь моя помощница похожа на испуганную мышь, трясущуюся перед метлой. Она нервно потирает лоб.

– Лена, мне так жаль… Я думала, ты в курсе. Мне казалось, у вас с Себастианом… взаимопонимание.

– Взаимопонимание?

– Лена, нам лучше пойти, – тянет меня за руку Фрэнки. – Не переживай, разберемся с этим позже.

– Нет, – мотаю головой я. – Я хочу разобраться с этим прямо сейчас!

Видно, что Элла в ужасе. Не могу понять: она переживает за меня или за себя?

– Лена, неужели за столько лет ты так и не узнала, что мадам Труссо… любовница Себастиана?

У меня от изумления открывается рот. Я не заслуживаю предательства. И у меня нет оснований чувствовать злость, которая тем не менее закипает в груди.

– Честное слово, я… – беспомощно мямлит Элла. – Я понятия не имела, что ты не в курсе. И особенно потому, что…

– Спасибо, Элла, – вмешивается Фрэнки. – Время уже позднее. Нам нужно вызвать такси.

Моя подруга уводит меня из туалетной комнаты в вестибюль и велит ждать, а сама отправляется на поиски Кристиана. Я киваю, мрачно глядя на Себастиана, который в дальнем конце зала увлеченно беседует с мадам. Ее муж куда-то ушел, видимо, тоже с любовницей. Я невольно представляю нижнее белье, которое эта старушенция Труссо сунула в чемодан, готовясь к романтическому уик-энду с Себастианом! Будет ли он обнимать ее так же, как обнимал сегодня меня? Любит ли он ее? А меня?

Не знаю. Зато в одном уверена точно: еще тогда, несколько лет назад, Себастиан показал свое истинное лицо. Более того, он это предсказывал. Я настолько погружена в свои мысли, что не обращаю внимания, когда ко мне кто-то подходит. Очередной проходной персонаж сегодняшней фантасмагории.

А потом он шепчет мне на ухо:

– Ну, здравствуй, ma chérie[20].

Я оборачиваюсь с вытаращенными глазами. Это парень, который улыбался мне с другого конца зала. С виду адекватный – в смысле, не похож на маньяка, который уволочет меня в темный переулок, – и все же что-то в нем напрягает. И вообще, почему он стоит так близко?

– Простите, вы кто?

– А, ясно. Сегодня у нас ролевые игры? – говорит незнакомец, протягивая руку. – Здравствуйте, меня зовут Жак.

А потом он подходит вплотную, кладет ладонь мне на талию и медленно опускает ее ниже. Я делаю большой шаг назад, наступаю каблуком себе же на подол и, отчаянно пытаясь сохранить равновесие, неловко взмахиваю руками. Увы, гравитация – штука неумолимая: я падаю в сторону, прямо на ледяную скульптуру. Хватаюсь за ее край, кусочек отламывается, а сама композиция начинает крениться влево и увлекает меня за собой. Ба-бах!

В следующий миг я лежу, распростершись, навзничь на полу. Боль почти не чувствуется, только пульсирует правая нога. Через пару часов там наверняка будет огромный синяк. Зато я отлично чувствую, как в меня, словно лазерные лучи, впиваются взгляды окружающих. Зал гудит от приглушенных голосов, а в центре, рядом с непристойной скульптурой из льда, валяюсь я, и мне на лоб падают капли талой воды. Эдакая французская водяная пытка.

Глаза заволакивает туман, потолок надо мной начинает кружиться. Вот и все? Может, если крепко зажмуриться, то кошмарное видение пропадет и я вернусь в гостевой домик на Бейнбридж-Айленд? Конец моей чудовищной галлюцинации, финальная сцена жуткого сна! Сейчас я резко сяду в кровати, в холодном поту, и с облегчением увижу родные стены. Потом позвоню Фрэнки, и мы от души посмеемся.

Если бы! Открыв глаза, понимаю, что я по-прежнему в Париже, лежу на полу рядом с позорной ледяной скульптурой. Перед глазами маячат два ярких пятна – склоненные надо мной лица Кристиана и Фрэнки. Будто огни двух маяков, что призывно светят мне в штормовом море. А что Жак? Его и след простыл.

Фрэнки опускается на колени рядом со мной и касается ладонью моей щеки.

– Лена, ногами пошевелить можешь? Перелома нет?

– Да, могу. Перелома нет, по крайней мере, надеюсь.

– Хорошо, – кивает Фрэнки, а потом переводит взгляд на Кристиана. – Я вызову нам такси, можешь…

– Я ее держу, – отвечает Кристиан, без усилий поднимая меня на руки.

Вокруг толпятся гости. Они смотрят на нас и перешептываются. В их глазах не видно сочувствия. Для них это просто развлечение. Я рада, что среди зевак нет Себастиана и мадам Как-Там-Ее. Он, наверное, уединился с ней наверху, в пентхаусе, чтобы продолжить с того места, где остановились мы, но мне плевать. Я просто хочу уйти отсюда.

Толпа не расступается, и Фрэнки выпаливает что-то по-французски, а затем добавляет:

– Да что с вами такое! Дайте наконец пройти! Нам нужно вынести ее отсюда! – Моя подруга разозлилась не на шутку, и я ее за это обожаю.

На улице ждет крохотное такси. Кристиан помогает мне устроиться на заднем сиденье.

– Боюсь, тут для меня места нет, – говорит он Фрэнки. – Поезжайте вдвоем. Останься с Леной на ночь. Ей сейчас одной нельзя. Я доберусь домой сам, хорошо?

– Да, – кивает Фрэнки и, с любовью глядя на мужа, целует его на прощание.

Сначала мы едем молча. Видимо, ни одна из нас не знает, с чего начать и что говорить. Вскоре у меня в сумке жужжит телефон. Я читаю сообщение на экране и передаю сотовый