Герои 90-х. Люди и деньги - Валерия Башкирова

А потом — «деньги к деньгам» — эти состояния помогли их владельцам стать собственниками крупнейших предприятий страны уже на втором этапе приватизации, в ходе залоговых аукционов.

Не без выгоды для государства, разумеется.

Приватизация, т. е. передача государственных предприятий в частную собственность, началась в России еще в 1988 году, после принятия закона СССР «О государственном предприятии (объединении)». На этом этапе она осуществлялась в отсутствие необходимой нормативной базы. Разработка соответствующего законодательства началась только в 1991 году. Именно в 1991 году был принят закон «О приватизации государственных и муниципальных предприятий в РФ», в который в 1992 году были внесены изменения.

После подписания Борисом Ельциным 5 июля 1992 года соответствующего указа на страну свалилась ваучерная приватизация. Впрочем, окончательно правила игры определились 14 августа: в тот день был подписан указ президента «О введении в действие системы приватизационных чеков в Российской Федерации». Для тех, кто забыл эти правила, напомним: правительство РФ оценило национальное достояние страны — активы всех госпредприятий — в 4 трлн. руб. (тех еще, с Лениным). Из них 1,5 трлн руб. (35% достояния) предназначались к бесплатной раздаче 150 млн. человек населения РФ, на каждого — 10 000 руб. одной бумажкой, дизайн которой был заказан Deloitte Touche Tohmatsu. Ее можно было продать, обменять на акции чекового инвестиционного фонда (ЧИФ) и затем получать от него ежегодный дивиденд, а также обменять на акции какого-то предприятия в ходе чекового аукциона. Аукцион — главный момент приватизации. Каждое акционирующееся предприятие должно было выставить на продажу не менее 29% акций за ваучеры. Граждане вольны были менять ваучеры на акции любого предприятия. Если на 29% акций, скажем, «Газпрома» будет подан один ваучер-заявка хоть ЧИФом, хоть физическим лицом, его владелец должен был получить 29% акций. Если десять заявок — каждому по 2,9% акций. И так далее.

На практике все было сложнее. Предприятия всячески усложняли проведение чековых аукционов, затягивали собственную приватизацию, чтобы к 31 декабря 1993 года — дню, когда ваучер заканчивал свое хождение (позже этот срок был отодвинут на 1 июля 1994 года), — заявить о неготовности к чековым аукционам, а также ограничивали круг ваучеровладельцев, которые могли купить акции.

…В 1992 году на улицах бросались в глаза унылые бомжеватые фигуры, державшие листы картона с объявлениями «Куплю ваучеры». Они стояли на улицах, вокзалах и во всех переходах метро. Но разобраться во всем этом мог лишь специалист, для которого розово-зеленый отсвет бумажки с картинкой Белого дома и номиналом 10 000 руб. (реально за ваучер давали сначала $ 40, затем $ 10, а потом $ 5, и лишь к весне 1994 года цена стабилизировалась на $ 20) был отсветом больших денег. Специалисты были трех типов. Первые («спекулянты») занимались игрой на ваучерах: покупали дешевле, продавали дороже, в приватизацию не играли. Вторые («управляющие») организовывали ЧИФы, меняли ваучеры на свои «ценные бумаги», ваучеры вкладывали в акции и потом продавали эти акции тому, кто готов был за них платить. Деньги эти редко доставались акционерам — специалисты их банально уворовывали. Наконец, третий класс специалистов («инвесторы») скупали ваучеры за свои и чужие деньги мешками, а потом в ходе чековых аукционов меняли их на акции, но уже для себя.

Практика скупки ваучеров прямо на улице и появление их затем на чековых аукционах в регионах сформировала в России целый класс предпринимателей, которые затем будут часто мелькать в списках крупнейших финансово-промышленных воротил. «Да видели бы вы этих людей! У них звериные морды…» — делился впечатлениями о челябинских представителях этого класса вице-президент Александр Руцкой в феврале 1993 года.

О представителях первого класса «специалистов по ваучерам» — «спекулянтах» — в нынешней деловой элите знают мало. Это неудивительно: в массе своей они уже в 1994 году, с прекращением хождения ваучера, переключили свое внимание на другие спекулятивные инструменты. Среди них — и основатели известнейшей ранее в деловой среде инвесткомпании «Ринако Плюс», и владельцы банков, и промышленники.

Представители второго класса — «управляющие» — также были не слишком удачливы. ЧИФы «создаются с целью снижения предпринимательского риска, связанного с вложением приватизационных чеков в ценные бумаги, за счет профессионального и контролируемого управления инвестициями» — так описывалась их деятельность в указе Бориса Ельцина лета 1992 года.

Наиболее профессиональным с точки зрения собственного состояния оказался чековый инвестиционный фонд «Альфа-капитал», ставший приватизационной основой для «Альфа-групп» Михаила Фридмана, Германа Хана и Петра Авена. «Альфа-капитал», сейчас превратившийся в инвестфонд, входит в «Альфа-групп» до сих пор. Правда, акционеров у него сейчас гораздо меньше тех двух миллионов, которых он набрал в среде ваучеровладельцев в 1993–1994 годах.

Пожалуй, это единственный пример, когда «управляющие» сумели войти в круг олигархов. Судьба других «управляющих» 650 ЧИФов страны оказалась менее удачной. Так, управляющий ЧИФом «Партнерство» Анатолий Милашевич в свое время распоряжался не менее чем 2,5 млн. ваучеров — считай, 1,5% бумаг всех ваучеро-владельцев Российской Федерации. Карьера Милашевича зашаталась после публичного скандала: обнаружилось, что часть ваучеров, уже принятых на чековый аукцион, не погашается, как положено, а вновь подается на приватизацию новыми владельцами. Меры Госкомимущество приняло лишь через семь месяцев.

Сергей Юрский как секретарь Союза театральных деятелей последовал призыву Союза вложить ваучер в какую-то международную организацию под названием «Театр». Александр Шохин, ныне председатель наблюдательного совета группы компаний «Ренессанс Капитал», говорит, что «ваучером распорядилась жена. Она отнесла все ваучеры в какую-то популярную тогда структуру типа ОЛБИ, причем, не советуясь со мной, просто под впечатлением огромных очередей, которые выстраивались тогда на улицах Москвы. И, конечно, наши ваучеры просто пропали». Телеведущая Татьяна Миткова пожимает плечами: «Как сейчас помню, был, но куда делся, не знаю. Где-то дома валяется. Точно, что никуда не вкладывали». Ваучер Сергея Егорова, председателя совета директоров БИН-банка, «лежит в столе. Ну что на эти 10 000 тогда можно было купить? Тем более что на момент выхода чеков в России не было развитого фондового рынка и серьезного акционирования предприятий. А вообще-то мера была верной, но не совсем правильной по форме».

Ведущий радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов утверждает, что он вообще ваучер «не получал. Из-за лени. Не дошел просто, да и не придавал этому значения. Несколько раз мы с Чубайсом касались этой темы, и каждый раз я ему говорил: “Я вам, Анатолий Борисович, ничем не обязан. Я ваш ваучер не получал”. А он отвечал: “Ну и напрасно”. Может, он был прав». Григорий Явлинский говорит: «Мой ваучер дома. Храню, чтобы показать потом внукам. Это хороший пример того, как можно экономически абсолютно неэффективно и политически безграмотно проводить приватизацию».

Лидер фракции ЛДПР Владимир Жириновский тоже хранит свой ваучер дома: «Храню его как память о грандиозной афере, которая оказалась, правда, всего лишь очередным — после гайдаровских реформ — этапом в ограблении народа». Егор Гайдар «вложился в акции “Газпрома”». Лидер КПРФ Геннадий Зюганов отдал свой ваучер жене. А она, в свою очередь, «вложила ваучеры в акции завода, на котором работала. Завод, к сожалению, разорился». Михаил Челноков, народный депутат РФ, прямо утверждал: «Что бы вы ни сделали со своими чеками, вы все равно останетесь ограбленным. Я за приватизацию как абсолютно необходимый элемент цивилизации. Но я категорически против той формы, которую, нагло попирая закон, выбрало правительство». А Александр Руцкой заявлял прямо: «Мы растаскиваем собственность, а должны создать многоукладную экономику, в которую будет входить государственная, государственно-общественная, коллективная и частная собственность».

ЧИФам доверили свои ваучеры 25 млн. российских граждан. Около 40 млн. населения вложили свои бумаги в акции самостоятельно — и кое-кто, например сотрудники «Ростелекома», вполне могут рассчитывать на две «Волги», обещанные Анатолием Чубайсом за ваучер. Впрочем, представители класса «инвесторов» заранее входили в игру в ваучерную приватизацию с четкой целью: получить крупные пакеты акций крупных предприятий. И добились этого многие.

Так, например, на одном из первых крупных инвестиционных аукционов — в начале 1993 года — пакет акций АО «Саянский алюминиевый завод» (всего 4,88% акций) приобрела некая фирма «Алюминпродукт», в руководстве которой находился тогда никому не известный Олег Дерипаска. Легенды рассказывают, как студент МГУ Дерипаска чуть ли не лично скупал ваучеры, а затем и акции СаАЗа, топчась на морозе у проходной хакасского завода. До того момента, когда Дерипаска возглавит завод, оставалось тогда два года. А затем — доля в АО «Русский алюминий» и должность генерального директора второй в мире алюминиевой компании. Начиналось все с того самого мешка ваучеров.