Герои 90-х. Люди и деньги - Валерия Башкирова

В 1991 году Гайдар вошел в состав правительства РСФСР — был назначен заместителем председателя правительства. С февраля по апрель 1992 года исполнял обязанности первого вице-премьера правительства, министра финансов РФ, а с июня по декабрь 1992 года занимал пост исполняющего обязанности главы Совета Министров РФ. 22 сентября он был назначен на должность министра экономики РФ. Получил известность как глава «правительства реформаторов» и автор «шоковой терапии».

По словам самого Гайдара, история его отношений с Борисом Николаевичем достаточно сложна. «Я имею, как вы знаете, уральские корни, — рассказывал Гайдар. — Мой дед и мама оттуда. Помню, приезжали к нам родственники, рассказывали: наконец-то повезло, теперь у них нормальный мужик первый секретарь, по-человечески разговаривает, старается что-то сделать. Помню, как он переехал в Москву, начал здесь работать. И, в общем, вызывал симпатию. Конечно, были обычные коммунистические методы, но скорее не запретительные, а разрешительные. Кампания по этим самым ярмаркам — это, конечно, кампания, но не с тем, чтобы запретить ярмарки, а наоборот — чтобы разрешить и помочь. Хорошо помню Октябрьский пленум, когда его исключали, и мое ощущение, что у нас, может быть, впервые появился политик, независимый от власти. Но в то же время была и огромная настороженность. То, что он говорил, звучало прекрасно, но в цифры абсолютно не ложилось. Я не понимал, как все это он собирается сделать… Ельцин был для меня одновременно и надеждой, и угрозой. Однако на фоне желеобразной к тому времени горбачевской политики Ельцин представлял хоть какую-то твердь. Он мог нравиться, мог не нравиться, но от того, сможем ли мы перетянуть его на свою сторону, использовать его популярность, во многом зависело будущее России и российской демократии. Окончательный же мой союз с ним, ему, разумеется, не известный, произошел 19 августа 1991 года».

Начало политической карьеры Егора Гайдара выглядело каким угодно, но только не многообещающим. Виктор Геращенко вспоминает: «Ельцин оказался в вакууме. Откуда вдруг появился Гайдар? В окружении Ельцина были разные люди, но, когда он пришел к власти, все они разбежались по теплым местечкам. У Ельцина была команда политических приспешников, неспособная заниматься реальным делом, а правительства у него не было. Он не знал, кого назначить премьер-министром. Хорошо, что Бурбулис, неглупый мужик, привел Гайдара. Того назначили исполняющим обязанности. Ельцин взял команду молодых, которые где-то общались, чего-то обсуждали, со своим представлением, как работает западная экономика. Но у них у всех, на мой взгляд, было чисто теоретическое представление об этом. Чубайс, Гайдар и все другие — они никогда за границей не учились, не жили, не работали, в нашей экономике они тоже не работали. Они начитались книжек и видели проблемы в нашей экономике. Может быть, у них перед глазами был пример Чили, где, после того как правительство Альенде “ушли”, Пиночет встал во главе страны, пригласил американцев из Чикагской экономической школы. И им, прекратив социализацию экономики, удалось ее восстановить».

Став вице-премьером в правительстве реформ Бориса Ельцина осенью 1991 года, Егор Гайдар вместе с группой единомышленников отвечал за экономическую политику нового кабинета. Чтобы было понятней, в каких условиях эти люди заступили на пост, можно напомнить, что одним из самых популярных экономических терминов тогда было словосочетание «гуманитарная помощь», а главным экономическим показателем — график ее поставок в страну. И когда в одном из интервью вице-премьера спросили, как бы он хотел уйти в отставку, Егор Гайдар ответил: «По итогам дебатов о бюджете на 1993 год». Было похоже на шутку. А вице-премьер не шутил.

16 января 1992 года Егор Гайдар отвечал в Верховном Совете РСФСР на вопросы депутатов. До жесткого конфликта президента с депутатами было далеко, но правительство уже долбили и ярые противники, и ближайшие соратники Бориса Ельцина. Спикер Руслан Хасбулатов призвал сменить правительство, еще более резко высказывался вице-президент Александр Руцкой — про розовые штанишки. С какими-то там вице-премьерами тогда в российском парламенте особо не церемонились. Однако запомнилась в тот день не резкость парламентариев, а самообладание вице-премьера, который каждый свой ответ начинал со слов «имею честь доложить уважаемому депутату». Умение держать себя в руках, сохранять присутствие духа в любых обстоятельствах было одной из самых примечательных черт Гайдара-политика.

Его самообладание основывалось на твердой уверенности в себе и правоте своего дела. Егор Гайдар не сомневался в необходимости и даже неизбежности определенных действий осенью 1991 — зимой 1992-го, став одним из лидеров «кабинета камикадзе». Уверенность в собственной правоте позволяла Егору Гайдару принимать непопулярные решения.

При этом Егор Гайдар умел пойти на компромисс в тех случаях, когда считал, что это необходимо для общего успеха. Поэтому он не подал в отставку весной 1992-го, когда Борис Ельцин публично уволил одного из ключевых игроков гайдаровской команды — министра топлива и энергетики Владимира Лопухина (его место занял Виктор Черномырдин). Решение было принято без Егора Гайдара, и он серьезно думал об отставке. Однако «все достигнутое нами еще предельно непрочно… реформы еще в высшей степени обратимы. Можно было, конечно, сделать красивый жест — уйти, но это напрочь перечеркивало бы все, чего с таким трудом удалось добиться», — вспоминал потом об эпизоде сам Егор Гайдар.

И это нежелание напрочь перечеркивать все, чего с таким трудом удавалось добиваться, возникнет в политической биографии Егора Гайдара еще не раз. В декабре 1994-го он во главе числившегося партией власти «Демвыбора России» фактически ушел в оппозицию к президенту Борису Ельцину из-за начала войны в Чечне. Решение стоило «Демвыбору» поддержки половины партии и потери мест в следующей Думе, однако Егор Гайдар был убежден, что большей угрозой для демократии в России является начинающаяся война. Сопоставимой угрозой он счел возможное поражение Бориса Ельцина на президентских выборах в 1996 году — и поддержал его кандидатуру.

Несмотря на то что еще с января 1994 года Егор Гайдар не имел никакого формального отношения к исполнительной власти, а с началом нулевых фактически вовсе ушел из публичной политики, он считал себя человеком государственным. В 1995 году, будучи формально в оппозиции, он предложил политическую комбинацию, которая сорвала вынесение вотума недоверия правительству Виктора Черномырдина. А в последние годы с головой ушел в научную и экспертную деятельность, поскольку считал это более полезной работой, чем занятие публичной политикой. Не делать то, что не считаешь нужным, — дорогое удовольствие. Егор Гайдар считал, что может себе это позволить.

Он считался неважным оратором, но мало кто мог открыто дискутировать с Гайдаром. Действительно, одно дело — просто хорошо говорить, а другое — уметь найти в себе силы, чтобы сказать нужные слова в нужный момент. Для этого надо быть уверенным в собственной правоте.

Для одних Егор Гайдар — герой, для других — враг. Это как спор между западниками и славянофилами, где есть две разные правды, два мировоззрения и два способа мышления.

На вопрос о гайдаровских реформах часть молодых людей сегодня уверенно отвечает, что тогдашние российские власти разрушили великую страну и обобрали народ. О том, что великая страна к тому времени уже лежала в руинах и голодала, а власть настолько обессилела, что даже не могла загнать людей на партсобрание, они, возможно, не слышали. Другая часть столь же уверенно скажет, что это был период освобождения от коммунистического ига и либерализации экономики. Они сильно удивятся, если узнают, что среди достижений самого либерального либерала значатся не только указы о свободной торговле и отмене госмонополии на внешнеэкономическую деятельность, но и повышение налога на прибыль с 35 до 40%, а НДС — с 18 до 28%.

Не менее противоречивы и отзывы его коллег — политиков и ученых. Сергей Станкевич, в 1992–1993 годах советник Бориса Ельцина: «Гайдар огорчил большинство современников и осчастливил большинство потомков». Руслан Гринберг, директор Института экономики РАН: «Егор Гайдар — это метафора нетерпения русской интеллигенции, олицетворение ее главного принципа “все и сразу”. Он… дискредитировал сами идеи рыночной экономики и демократии, что породило народную пассивность. Гайдар проводил реформу, не принимая во внимание время, состояние страны и интересы простых людей». Александр Некипелов, вице-президент РАН: «Гайдар — человек, взявший на себя громадную политическую ответственность за кардинальные решения в стране. Он не боялся идти против господствующего мнения и своих многочисленных оппонентов».