Талисман мага - Камли Брайт

— С удовольствием. — Капитан встал. — Только, если позволите, еще один, последний, вопрос.

— Да, конечно.

— Вы уверены, что знаете, как вести себя по прибытии в Канду?

— Разумеется… — К сожалению, Амалия не смогла бы ответить на этот вопрос даже себе: купец из Чизпека, который пару лет назад гостил у отца, конечно, приглашал к себе, но…

— Тогда я к вашим услугам, мисс…

— Амалия.

Патрик отвесил церемонный поклон.

— Ради Бога, Ральф! Ради самого Господа Бога… У них ведь нет против него никакой защиты!

— А никакой защиты и не надо: С'дино настолько изменился…

— И ты поверил? — перебил Тэн. — Да если он захочет, он заставит поверить кого угодно во что угодно!

— И тем не менее…

— Значит, решил точно?

Разведчик ответил одной из своих выразительных улыбок. Что именно она означала, Тэн не понял, но мысленно отшатнулся: никогда еще Ральф так не походил на своего отца.

«Яблочко от яблони…» — снова невольно подумал молодой человек. Он готов был поклясться, что чует ненавистный запах розового масла, который так любил покойный С'каро.

— Тогда я остаюсь.

— Твое дело, — пожал плечами Ральф.

Ни спорить, ни пытаться Тэна разубедить он не собирался. Парень почувствовал себя самостоятельным? Отлично: пусть ошибется, пусть столкнется со С'дино! Тот не причинит ему вреда, так же как и остальным «серебряным братьям» — разведчик не сомневался. В конце концов, это гораздо полезнее, чем на кого-то там оглядываться или — еще хуже — прятаться за чью-нибудь спину. Немного практики — и научится разбираться в людях. Сам же Ральф сейчас практиковался в создании иллюзий, а конкретно: нагнетал сочетавший в себе таинственным образом свежесть и приторность аромат роз. Судя по выражению лица собеседника, вполне успешно.

— Ну? Что мнешься?

«Говорить или не говорить?» — явственно читалось в глазах Тэна.

— Смелее!

— Ты изменился…

Ральф почувствовал, как вновь шевельнулся затаившийся где-то в глубине сознания страх и, словно поднявшийся со дна ил, мгновенно замутил все вокруг.

— В чем?

— Не знаю. Раньше ты как будто собирался жить еще тысячу лет.

«Потому что не знал, что придется жить тысячу лет…» — эхом отдалось в мыслях разведчика. Сейчас ему было уже не до роз. Тэн определил проблему с точностью до наоборот, но в одном они сходились: Ральф изменился, и с этим ничего нельзя было поделать.

Изменился… Но в чем? Что, черт возьми, сделали с ним проклятые «ворота»? Или он просто боялся Дэвида? Да, Ральф действительно его боялся. Боялся попасть под его влияние, боялся, что не справится, боялся, что Нечистый может в любой момент отложить в его сознание свой зародыш. Или… уже отложил?

— Ну, я пошел?

«Ах да, Тэн…»

— Иди… Нет, постой. Риу тоже остается?

— Нет, он сказал, что пойдет с тобой.

«Что ж, и на том спасибо…»

На самом деле он хотел рассказать Тэну о поселке — а точнее об их с Дэвидом путешествии в неведомый мир, но в последний момент передумал: слишком уж странные события происходили по ту сторону «ворот».

— Чуть не забыл, — вдруг спохватился молодой человек. — Вот… хочу отдать. — Он снял медальон.

— Как знаешь, — пожал плечами разведчик. Он снова невольно порадовался за Тэна, за его неколебимо возраставшую уверенность в себе — но расставаться вот так, после всего, что они вместе пережили, было грустно.

— Прощай.

— До встречи, — усмехнулся Ральф.

Он глядел вслед молодому человеку до тех пор, пока тот не скрылся за деревьями, потом зачем-то посмотрел вверх. Солнце только что зашло за горизонт, но разведчику показалось, будто уже вовсю темнеет.

«Какой странный закат… — подумал он. — А, может, совсем и не закат?»

Серые, белые, розовые, двух- и трехцветные; прямые, как стрела, и состоявшие из мелких рябинок — облака лучами расходились на востоке, и, словно в зеркале, огненно-рыжим костром отражались на западе. Ни дать ни взять — увеличенная во много раз копия татуировки, украшавшей плечо любого санрайзовца.

«Sunrise», — машинально повторил про себя Ральф. — «Восход»…

Он никогда не был суеверным, однако долгое созерцание неба способно заворожить любого, а если вспомнить, в каком состоянии в последнее время разведчик находился… Облака подобной формы он видел впервые, к тому же картина выглядела настолько впечатляюще, что начали сами собой напрашиваться кое-какие аналогии и возникать неожиданные вопросы. Например, почему рисунок, всегда являвшийся для Ральфа символом организации, которой он отдал около, двадцати лет жизни, — символом восхода, возрождения человечества, — буквально полыхал на западе и так скромно бледнел на востоке. Уж не означало ли это некий закат? Закат «Sunrise», или его, Ральфа, жизни, или… Разведчик ужаснулся. С чего он, вообще, взял, что наколка на его правом плече означает именно восход…

— Любуетесь местными красотами, мистер Хюттнер?

Разведчик обернулся — в нескольких шагах от него, привалившись плечом к дереву, стояла Марта.

— Если здесь и есть, чем любоваться, так это вашей красотой, фрейлейн.

— Отец Небесный, почему же все так не вовремя! — притворно огорчилась женщина. — Когда-то одна глупенькая девочка готова была даже заниматься английским, лишь бы иногда сталкиваться в дверях с одним мальчиком. Но мальчик, увы, ее не замечал.

— Потому что девочка была еще слишком маленькой, — засмеялся Ральф. — И у нее были слишком пухлые румяные щечки.

— И никакие не румяные: просто девочка очень стеснялась и все время краснела.

Удивительно: Марта смеялась, но ее глаза — светлые и блестящие — смотрели холодно и иронично.

— Я думала, ты меня не узнал.

— Не сразу, — кивнул разведчик.

Уточнять, каким образом ему это вообще удалось, он не стал: вряд ли Марте понравилось бы, что кто-то тайком изучает ее мысли. А изменилась она действительно потрясающе: Ральф помнил смешную толстенькую девчонку, теперь же перед ним стояла рослая, с широкими плечами и высокой грудью женщина со строгим и волевым лицом. Карательный отряд все же. Вон и глаза, похоже, совсем разучились смеяться. Женщины слишком впечатлительны, слишком близко все принимают к сердцу, а потому часто меняются абсолютно непоправимо.

— Сколько ты уже у Майера?

— Шесть лет. — Порозовевшее от заходящего солнца небо на мгновение словно отразилось на лице Марты.

«Не разучилась краснеть — значит, еще не все потеряно, но…»

Ральф вспомнил свой короткий экскурс в сознание Алекса — Марты там не было. Если командир когда о ней и вспоминал, то лишь в совершенно определенные моменты.