Часограмма - Щерба Наталья Васильевна

– Что нам делать? – в ужасе прошептал Маар. – Если она застукает нас здесь, мы получим сполна…

Он схватился за щеки, словно у него заболели зубы.

Василиса решительно тронула его за плечо:

– У нас есть переход! Идем в башню. А там будь что будет.

Она не могла потерять единственный шанс прорваться хотя бы к одной остальской башне, просто не могла!

Но Маара не пришлось уговаривать.

– Хорошо! – кивнул он. – Надо срочно настроить переход и для Грозы… Эх, это займет некоторое время, не успеем.

Гроза молча подтолкнула их к бассейну.

– Прыгайте! – заявила она друзьям. – А я спрячусь.

– Нет-нет, мы возьмем тебя с собой, – попыталась протестовать Василиса, как вдруг получила сильный толчок в спину и – бултыхнулась в воду.

С шумом и плеском разлетелись в разные стороны синестрелы – это Маар тотчас прыгнул за Василисой в глубину временного перехода.

Гроза удовлетворенно кивнула и, накрывшись крыльями, растворилась в темноте ребристого угла часовни.

Глава 6

Бернская башня

Путешествие оказалось недолгим: вода неожиданно быстро сменилась твердой поверхностью, к которой Василиса ощутимо приложилась носом, локтями и коленками одновременно. Удар был настолько сильным, что девочка некоторое время даже говорить не могла, так ей дыхание перехватило. Раздался еще один «бах» и громкое восклицание – рядом плюхнулся Маар. Впрочем, он тут же вскочил, потирая ушибленный бок.

– Василиса, ты в порядке?

– Угу… Жесткая посадочка.

– Этого бы не случилось, если мы погружались бы в бассейн медленно, – виновато произнес Маар. – Тогда бы просто аккуратно приземлились на пол… Но винить Грозу нельзя – наоборот, ее находчивость спасла нас.

Василиса осторожно встала на колени, прислушиваясь к ощущениям, а уж потом поднялась, медленно распрямляясь.

– Надеюсь, Гроза успела спрятаться, – со вздохом ответила она. – Ну что, мы на месте?

Из единственного окошка – круглого, забранного мелкой частой решеткой – с трудом пробивался свет наступающего вечера. Где-то рядом громко и настороженно тикали часы – четко отбивая каждый удар. Внизу, под досками пола, что-то щелкало, скрипело и дребезжало – словно бы кто-то стремился пробраться наверх и разобраться с незваными гостями.

Маар зажег пальцами огонек, мгновенно переместив его на специальный настенный подсвечник.

Василиса последовала его примеру – над ее головой завис шар-светильник, озаривший нуль-зеркало в простой деревянной раме, довольно потертой и поцарапанной – из него-то и выпали путешественники.

– Так, значит, это Бернская башня? Ты уверен?

Маар, занятый открыванием оконной рамы, кивнул.

– Да, конечно! Я же специально выпросил у деда экскурсию, чтобы точно записать координаты. Мы же пропадали в одной деревушке поблизости, там живет старый часовщик. Ну я и говорю деду: «А что это за колокольня такая имеется в Берне? Давай слетаем, посмотрим». Вначале он отказывал – много дел, много дел… но у меня есть к нему подход. – Маар хитро усмехнулся. – Это ведь очень старая башня, ей почти восемь сотен лет, представляешь? Когда-то она прозывалась оборонительной и стояла на западных воротах города. А потом из нее сделали тюрьму… Но сейчас эти часы – символ Берна и вообще всей Швейцарии. Иди посмотри, как снаружи красиво.

Он поманил Василису к окошку. Отсюда открывался вид на старинную улочку, вдоль которой тянулись дома с широкими арками входных дверей. А вдали, где-то посередине улицы, виднелся фонтан с каменной фигурой стражника, держащего в правой руке древко со знаменем.

– А как называется эта башня? – полюбопытствовала Василиса.

– Цайтглокентурм, – без запинки произнес Маар.

– Как-как?! Ну и названьице! Язык можно сломать.

– Ага, я тоже так подумал, когда впервые услышал… Хочешь взглянуть на часы? Только придется спуститься по лестнице и выйти через дверь, причем всего на несколько минут, потому что вскоре башню закроют для посещений. – Маар открыл дверь, за которой виднелась лестница. – Эх, жаль, сейчас не полетаешь! Конечно, в сумерках можно часодействовать, но внизу полно туристов – они все-все фотографируют, настоящие фотоманьяки. Представляешь, некоторые даже ночью возле башни толпятся…

Когда ребята очутились на улице, то действительно оказались в большой толпе людей. Слышался говор на разных языках, то и дело раздавалось щелканье фотоаппаратов, мелькали вспышки. По примеру остальных, Василиса и Маар задрали головы.

На этой стороне башни располагались одни над другими сразу двое часов. Верхний циферблат – огромный, черно-золотой, казался щитом старинного рыцаря, – от него невозможно было отвести взгляд. Нижние часы, состоящие из нескольких кругов с цифрами и фигурками знаков зодиака, казались волшебными, нереальными, часодейными. Да и сама башня – крепкая, приземистая, с удлиненной крышей-колокольчиком абсолютно не вязалась с современностью. У Василисы даже закралось подозрение, что Цайтглокентурм перенесли откуда-нибудь с Эфлары. А может, в этом городе живет много полудухов-часодеев… А что, если кто-либо из них и спрятал в башне оружие против Астрагора? Великий Дух Осталы наверняка насолил многим… ведь он жесток даже с собственной семьей.

Вспомнив о своей миссии, Василиса внимательно оглядела весь циферблат и особенно фигурные стрелки часов. Но увы, к этим стрелкам вряд ли бы подошло маленькое ржавое острие из свертка.

– Смотри, внизу находятся астрономические часы, – принялся рассказывать Маар. – Они показывают не только время в двадцатичетырехчасовом формате, но и день недели, месяц, фазу Луны, зодиакальное положение Солнца и даже угол поднятия Солнца над горизонтом… А вот эти механические сказочные фигурки каждый час разыгрывают небольшой спектакль. Шут начинает звонить в колокольчики, по кругу идут медведи, кричит петух – возвещает начало часа, а лев кивает столько раз, сколько пробило часов, и машет жезлом. Жалко, что мы пропустили выступление – оно происходит в конце каждого часа, а сейчас начало девятого… Кстати, видишь, возле астрономических часов сидит сам Хронос, древнее божество, олицетворяющее Время.

– А что это у него в руках? – Василиса вытянула шею. – Песочные часы?

– Ага. Во время спектакля он их переворачивает вверх дном. Дед рассказывал, что Хроноса с давних времен изображали как часодея – с четырьмя крыльями. Два крыла смотрят вверх – для полета, а два опущены к земле. Такое расположение символизирует гармонию существования духовного и материального, а еще позволяет путешествовать по времени.

– Так вот почему у часовщиков крылья! – восхитилась Василиса. – Ты столько знаешь, Маар, это здорово!

– Ну да, пожалуй. Меня же сама Черная Королева готовила на черноключника. – Маар улыбнулся, заметив, что Василиса мгновенно напряглась. – Но Стальной Зубок достался другому достойному часовщику. Я говорил тебе, что очень рад этому… Тем более что ты теперь умеешь обращаться с тиккером.

– Я только начала пробовать, – с некоторой прохладцей ответила Василиса. – И не все предметы подчиняются вообще-то… Скажем, наш ржавый обломок стрелы молчит. – Но, заметив уважительный взгляд Маара, добавила мягче: – Это действительно так здорово! Вначале из цифр флера образуется купол, затем появляются тени – мантиссы, и начинают показывать картины…

– Хотел бы я это увидеть! – загорелся Маар. – Знаешь, я много читал о тиккере и мантиссах, но никогда не видел воочию, как это работает! Если бы я знал, что ты обладаешь часовым флером, то с самого начала не сомневался бы в тебе… Впрочем, я и так не сомневался, – мигом спохватился он.

Вновь омрачившись, Василиса едва кивнула. Ей не хотелось продолжать разговор на эту неприятную тему, поэтому все внимание она вновь обратила на часы.

– Так говоришь, это символ Швейцарии?

– Конечно! Представляешь, благодаря этим часам Альберт Эйнштейн, великий остальский ученый, разработал общую теорию относительности, полностью изменившую восприятие мира. – Маар старался изо всех сил, чтобы загладить свою оплошность. – Дед рассказывал, что Эйнштейн жил где-то рядом и подолгу любовался этими часами, думая над связью между светом и временем… Кстати, его дом недалеко, там сейчас музей.