Часограмма - Щерба Наталья Васильевна

Он быстро оценил происходящее и, повернувшись к Елене, вдруг почти повторил слова Василисы:

– Позволь спросить, что ты здесь делаешь?

Лицо часовщицы стало кротким, нежным и немного растерянным. Мысленно проклиная притворство Елены, Василиса перевела взгляд на отца – видит ли он, с кем имеет дело, – но тот оставался невозмутимым.

– Извини, Нортон… – прощебетала Елена. – Я всего лишь хотела уточнить некоторые мелочи…

Почему-то она вновь посмотрела на Василису странным, задумчивым взглядом. Словно бы решала, каким лучше ядом ее отравить. Василиса вдруг подметила, что госпожа Мортинова как-то изменилась: скулы заострились, в глазах светился нездоровый, лихорадочный блеск, этакая мрачная решимость, а возле ярко накрашенных губ проявились две резкие складки. Судя по всему, в последнее время часовщице пришлось несладко – наверняка сильно переживала из-за разрыва с Нортоном-старшим.

– Мне кажется, мы уже обо всем договорились, Елена, – между тем произнес отец Василисы. – Если возникнет необходимость в решении по-настоящему важных вопросов, я спущусь сам. Да, твой шакаленок ожидает тебя в коридоре, – он кивнул на дверь, до сих пор поддерживаемую клокером. – Наверное, прибежал сообщить, что твоя комната готова.

– Марк скоро уедет обратно в Астроград, – недовольным тоном заметила Елена. – Мальчишка и так переживает, что ты зачасуешь его… Видишь, я свято исполняю все, что ты просил.

– До встречи в Каминной зале, Елена.

Нортон-старший усмехнулся и, пристально глядя в глаза часовщице, поцеловал ее руку в перчатке. Елена тут же расслабилась, ее глаза засияли. Что касается Василисы – то она едва сдерживалась, чтобы не заорать – так у нее внутри все кипело от негодования и злости.

Мало того, она обнаружила выглядывающего из-за приоткрытой двери Марка, терпеливо ожидающего в коридоре свою покровительницу. Златоключник заметил, что Василиса смотрит на него, и, как всегда, вызывающе усмехнулся. Впрочем, сейчас он казался немного испуганным и настороженным, словно ежесекундно ожидал подвоха со стороны Нортона Огнева.

Являя собою истинный образец галантности, Нортон-старший проводил Елену до двери, поклонился на прощание, полностью проигнорировав золотого ключника. Впрочем, судя по виду парня, тот явно этому обрадовался.

Наконец Нортон-старший вернулся к дочери, присев за небольшой столик, давно сервированный к завтраку.

– Ты не против, если мы пообщаемся за столом? Вчера я засиделся допоздна с матушкой и стариной Мираклом, обговаривая все наши дела, поэтому пропустил ужин. Так что с удовольствием перехватил бы несколько этих аппетитных блинов.

Угрюмо кивнув, Василиса тоже присела за столик. К ним подскочил все тот же мальчишка-клокер и аккуратно налил чай – сначала Василисе, затем Нортону-старшему, подвинул сахарницу, молочник, баночку с медом.

Пока клокер его обслуживал, отец не проронил ни слова. Молчала и Василиса, продолжая злиться. Как же он мог вновь помириться с Еленой!

От блинов, треугольниками разложенных на блюде, шел потрясающий запах только что испеченного теста. У Василисы нестерпимо защекотало в носу – сразу же захотелось есть. Но она решила подождать, пока отец начнет разговор.

Нортон-старший с видимым удовольствием проглотил несколько блинов, обильно смазывая их медом, не спеша запил чаем с молоком и лишь тогда спросил:

– Ну что, тебе нравится жить в Чернолюте? Как проходит твое обучение с новым учителем?

– Нормально… – пробурчала Василиса, изо всех сил сдерживая обиду. – Господин Миракл много рассказывает о Клубках и судьбах. А вчера показывал, как управлять тиккером. У меня даже получилось вызвать мантиссы, – не без гордости добавила девочка.

– Да-да, я знаю. Отлично, отлично…

Нортон-старший покивал, но выглядел отстраненно, словно его мысли были заняты чем-то другим.

– Но я очень скучаю по друзьям, – осмелев, продолжила девочка. – Маар уехал со своим дедом в экспедицию, Римма и Цзия приезжают только на выходные… Мне практически не с кем общаться, кроме Грозы. Правда, с ней очень весело, но я так бы хотела увидеть всех своих друзей…

Отец прикрыл глаза, явно разгадав, к чему клонит дочь, и усмехнулся одним уголком рта.

– Можешь не переживать, я все прекрасно понял. В таком случае спешу тебя обрадовать, Василиса. Во-первых, королевский механик и его внук сегодня возвращаются в замок. Да и наши ценные… хм-хм… гости, Драгоции, прибудут не сегодня завтра. Ну и в-третьих… Нет, дорогая моя, теперь послушай меня очень внимательно, – произнес Нортон-старший, видя, что после таких хороших новостей дочь почти не слушает его, отвлекшись на какие-то свои приятные мысли. – У тебя скоро день рождения.

Василиса замерла, не веря своим ушам.

– Черная Королева предлагает устроить большое торжество… Я в этом ее целиком и полностью поддерживаю. Причем мне хотелось бы проявить некоторую лояльность к твоим пожеланиям за все те дни рождения, которые я пропустил в силу некоторых обстоятельств… Другими словами, ты можешь пригласить всех, кого пожелаешь.

– Всех-всех? – радостно вспыхнув, уточнила Василиса. – Даже Диану, Ника и Данилу?

Нортон-старший кивнул, но так медленно, будто его заставили это сделать. При этом у него сделалось лицо человека, у которого нет другого выхода, кроме как смириться с любым ответом дочери.

И Василиса не преминула воспользоваться этим.

– Тогда еще надо пригласить госпожу Дэлш и… и Белую Королеву. Я бы очень этого хотела. – Забывшись, Василиса умоляюще сложила руки. – Если, конечно, они захотят прийти.

Лицо Нортона-старшего приобрело совершенно безразличное выражение.

– Как угодно. Я уже сказал свое слово… Составь список личных гостей и передай его Черной Королеве – она разошлет пригласительные.

– Хорошо! – обрадовалась Василиса. – Тогда надо подумать, кого позвать…

– Не забудь о брате с сестрой, да и вообще – обо всех ключниках. – Нортон-старший вновь усмехнулся уголком рта, подметив, как помрачнело лицо дочери.

– Коне-е-чно, – миролюбиво произнесла Василиса, стараясь выглядеть благожелательно. Ей не хотелось ссориться с отцом. Ведь скоро исполнится ее заветнейшее желание – празднование собственного дня рождения, впервые в жизни!

– А еще мне бы хотелось, чтобы ты лично пригласила госпожу Мортинову и господина Мандигора, – добродушным тоном подсказал Нортон-старший.

У Василисы глаза стали совершенно круглыми.

– Елену?! Никогда!

Она чуть не задохнулась от возмущения: да как отец вообще мог такое предложить?!

– Это мой день рождения! Лучше вообще его не праздновать, чем видеть ее рожу в числе гостей! – распалившись, Василиса даже ногой топнула.

Брови отца взметнулись чуть ли не на середину лба, хотя лицо по-прежнему оставалось безучастным.

– О! Смотрю, я пришла на самом интересном месте.

Черная Королева, одетая в неизменное длинное черное платье и плотную вуаль, бесшумно проплыла к Василисе, быстро обняла ее, коснувшись лица батистовым краем вуали, и потрепала по макушке.

– Разбаловала ты мне дочь, величество, – без тени улыбки произнес Нортон-старший, хотя его глаза при этом оставались веселыми.

Повелительница лютов протяжно хмыкнула.

– Хоть кто-то из нас ее балует, – со значением заявила она, присаживаясь за столик. К ней тотчас метнулся клокер, но она знаком отмахнулась от него.

– Я не хочу видеть Елену на своем дне рождения! – ожидая поддержки, запальчиво обратилась к королеве Василиса. – И Марка, кстати, тоже! Особенно после того, что произошло… Как же вы этого не понимаете! – добавила она, видя, что оба взрослых никак не реагируют на ее речи.

Черная вуаль развернулась к Нортону-старшему и, словно получив его молчаливое одобрение, обратилась к Василисе:

– А теперь послушай нас, дорогая. Мы знаем, что ты умная и смелая девочка. Правда, вспыльчивая, но в твои годы это простительное качество. Поэтому мы решили посвятить тебя в один тайный план… Да и для твоей безопасности тебе лучше не пребывать в неведении, а, наоборот, быть готовой ко всему. Главное – пообещай нам, что ты никому не скажешь о том, что сейчас услышишь. Даже твои друзья не должны ни о чем догадываться. Особенно ключники.