Часограмма - Щерба Наталья Васильевна

Василиса вдруг подумала, что совершенно ничего не знает о дне рождения Дианы. Вернее, о дне размышлений. Наверняка Диана родилась летом… Или осенью. Надо спросить у Ника – может, он в курсе.

– Слушай, а подарки именинникам можно дарить? – поинтересовалась Василиса. – Для лучшего размышления?

Маар отрицательно покачал головой:

– Ни в коем случае! Наоборот, они это посчитают кровной обидой. Это же день одиночества. И помни, что про сегодняшние именины Черной Королевы я тоже ничего тебе не говорил.

Василиса сокрушенно вздохнула. Все-таки феи и фиры немного странные и серьезно отличаются от часовщиков – не только количеством крыльев.

– Ты знаешь, я тоже этому удивлялся, – добавил Маар в ответ на ее молчание. – Живут пару сотен лет, а не знают, как день рождения правильно отмечать. Но с другой стороны, у них все праздники общие: день Эфларского Мира, день часодейства, Чарования, Праздник Листопада, Новый год. Феев День еще, первого марта проходит, даже называется так – Феерия. А вот день рождения и день вечного сна – для фей очень личное событие. Вот почему когда фея засыпает, ее тело само по себе переносится на поле старочасов, к своему Алому Цветку.

Василиса вспомнила неподвижную фигурку Дианы на алом старочасе и невольно поежилась. Ею вдруг овладело смутное беспокойство, словно чужая, страшная тень легла на душу. То ли рассказ Маара встревожил, то ли вид старой часовни на дне озера.

– Эй, хватит болтать! – донесся до них рассерженный голос Грозы, в нетерпении плававшей у самого входа. – Идите лучше сюда!

В часовню вел черный проем с высокой полукруглой аркой, казавшийся входом в длинный туннель.

– Никогда не видела такого пугающего и прекрасного строения одновременно, – поделилась с друзьями Василиса.

– А мне это место вообще не нравится, – поежилась Гроза. – Оно какое-то муторное… Прямо холодок по спине… Словно из каждого окна на тебя враждебно смотрят.

– Сейчас там пустынно, – заверил Маар, усмехаясь. – Я уже давно вычислил, что на свой день рождения Черная Королева приходит с самого раннего утра. А больше здесь никто не появится. Даже русалки, чувствуя часодейное влияние, избегают этого места, хотя вообще они страшно любопытные, по всему озеру плавают.

Внутри часовня оказалась просторной. С высоты далекого потолка лился призрачный, голубоватый свет – достаточный, чтобы рассмотреть всю обстановку в деталях.

Возле двери на полу был выложен черно-белый знак в восьмиконечной звезде – тот самый, что являлся эмблемой часовой школы в Астрограде. На широких окнах колыхались от течения воды тонкие полупрозрачные занавеси. На стенах между окнами висели овальные зеркала в сложных узорах из листьев и завитков – в одном из них Василиса увидела свое отражение.

Внимательно вглядываясь в своего зеркального двойника, она вдруг заметила, что находится не в аэроплаве, а просто стоит на каменных плитах пола. Прозрачный шар исчез, но сама она спокойно дышит…

Василиса кинула растерянный взгляд на окно – за шторами серебрилось, отражая голубовато-синими переливами свет, идущий сверху, то самое, настоящее озеро.

Глубина…

Василисе даже на миг показалось, будто она сейчас находится в странном, полуреальном сне. К счастью, веселый голос Маара разрушил наваждение:

– Как вам часовенка, а? Я специально ничего не говорил, чтобы удивить. Здесь течет совершенно другое время. То самое, древнее, когда здесь не было еще никакого озера, этот город стоял на земле, а сюда приходили часовщики…

– А что здесь раньше было, как думаешь? – спросила Василиса, сделав несколько осторожных шагов вперед – к темнеющему впереди круглому бассейну.

– Василиса, ты там аккуратнее! – предупредила Гроза. – Это место настолько природно-часодейное, что мне хочется стрелой вылететь отсюда. Я такие вещи сильно чувствую.

В бассейне кружили на воде таинственные ярко-синие цветы с крупными белыми тычинками.

Маар тоже подошел ближе.

– Я думаю, в этой часовне люди всегда совершали временные переходы. Видишь зеркала на стенах? Все они расположены таким образом, чтобы усиливать главное зеркало.

И он указал на круглую каменную чашу бассейна.

Гроза опасливо подошла ближе.

– А что это за цветы? – спросила она у Маара.

– Синестрелы, кувшинки времени. Пока они цветут – временной переход работает. В старину, когда у людей еще не было зеркал, все путешествия во времени совершались только через воду. В местах, где расцветали синестрелы, проходили самые сильные часовые пути, созданные природой.

– Так этот бассейн – нуль-зеркало? – Василиса нагнулась над водой, с любопытством всматриваясь в глубину. – Как Колодец Времени в Змиулане…

Маар прищурился, кивая:

– Да-да, я многое слышал о Змиулане, об Алтаре Алого Цветка, легендарном Колодце Времени. Говорят, он способен перемещать на тысячелетия в прошлое.

– Так и есть, – невольно откликнулась Василиса, вспомнив свое путешествие к Эфларусу. – Мы там проходили первое испытание Ключей.

– Уверен, это было отличное приключение. – В голосе Маара проскользнуло неподдельное уважение, немного польстившее Василисе.

– А как мы попадем в город Берн? – спросила она.

– Я сейчас настрою цифровые коды… Правда, сегодня уже не успеем – нас могут хватиться в замке. Но мы придем сюда на днях, когда выпадет свободное время.

– Жалко, что не сейчас, – вздохнула Василиса. Ей очень хотелось поскорее попасть хотя бы в одну башню из нарисованных на карте. И найти в Бернской колокольне хоть что-нибудь, отдаленно похожее на оружие…

– Так, значит, у Черной Королевы сегодня день рождения. Хм… Может, ей просто что-нибудь подарить? Вроде как случайно…

– Догадается! – крутанул головой Маар. Разговаривая с Василисой, он не забывал выводить над бассейном сложные пассы часовой стрелой.

– И все равно жалко. Столько тайн у этих фей. Особенно у королев.

– Я еще не рассказал тебе самого главного. – Маар посмотрел на Василису, и стрела в его руке на мгновение замерла. – Когда-то наша повелительница жила на глубине в обличье русалки, вместе с водяным народом.

Василиса не удержалась от изумленного восклицания:

– Ты шутишь?!

Но друг отрицательно покачал головой.

– Я не знаю всей истории… Но это произошло давно, когда королеву звали просто – Нерейва. Мой дед рассказывал, что ее наказали за серьезное преступление, превратив в русалку. Но она смогла преодолеть эфер перевоплощения! – Маар не скрывал восторга. – А для этого надо обладать невероятной силой духа… Ее величество не только вернула себе сущность феи, но и достигла самого высокого положения – стала повелительницей лютов.

– Как ты думаешь, что это было за преступление? – замирая от ужаса, спросила Василиса.

– Никто не знает, хотя я у всех-всех спрашивал. У Ганса даже, механического управляющего. – Маар невесело хмыкнул, очевидно, припоминая что-то не очень приятное. – Но я думаю, это связано с великим Духом Осталы. – Он понизил голос, хотя в часовне вряд ли кто-то еще мог его услышать, даже Гроза стояла у самого окна и пыталась ладонью зачерпнуть воду снаружи, но ничего не получалось.

– С Астрагором?!

– Да… Погоди, мне осталось немного. – Маар несколько раз коснулся часовой стрелой тонкого бортика бассейна и предложил Василисе сделать то же самое ее часовой стрелой.

– Так зеркало нас запомнит, – пояснил он. – Так вот… Раз я слышал, как она говорила, что никогда не согласится на предложение, исходящее от Астрагора, пусть ей за это снова придется отрастить жабры.

Василиса потрясенно покачала головой. Вот это да! Астрагор и до Черной Королевы добрался… А вдруг он когда-то хотел переселиться не в Фэша, а в Нортона-старшего? Отец ведь что-то говорил об этом – тогда, в беседе с Мираклом.

Ее размышления неожиданно прервали.

– Эй! – послышался встревоженный шепот Грозы. – Быстро прячьтесь, сюда кто-то плывет… Ой-ой, берегись!

Все трое бросились к окну и замерли.

У Василисы тут же перехватило дыхание: по дну шла Черная Королева. Она передвигалась без аэроплава, абсолютно не заботясь о том, как дышать под водой. Шла важно и величественно, едва касаясь дна, ловко огибая обломки статуй – по всему было видно, что этот маршрут ей прекрасно знаком. Подол ее платья легко струился позади, словно шлейф из тонких чернильных струек. Королева не надела вуали, и ее длинные седые волосы, свободно распущенные по плечам, плавно вились вокруг тела в такт шагам.