Танар. Зов крови - Екатерина Герц

нелепых очках. Он был добрым, но ей так и не довелось узнать его получше. Он отдал жизнь во время спасательной операции. В каком-то смысле Виолетта теперь обязана всем им. Они рисковали жизнью ради Влада.

— Хорошо, я… — Виолетта нервно вздохнула, принимая тяжёлое решение. Виновато покосилась на подругу. — Прости, что я так нагрубила. Мне нужно поговорить с Денисом.

— Полагаю, он тоже хочет поговорить с тобой! — Мира взглядом указала на дверь.

Виолетта заметила, что он уже успел накинуть куртку, словно собирался выезжать прямо сейчас. Но внимание сразу привлекла большая ссадина на его щеке. Глубокая царапина ещё воспалена, окрашивая окружающую кожу в красноватый цвет. Патрульный мельком покосился на девушку, затем скрылся в коридоре, как бы намекая, что будет ждать снаружи. Виолетта вышла к нему.

— Что у тебя с лицом? — тут же спросила она.

— Забавная вышла ситуация! — уклончиво ответил Денис и замолчал, давая понять, что не собирается рассказывать.

Девушка аккуратно коснулась его щеки рядом с порезом. Он поморщился от боли, и она тут же одёрнула руку.

— Извини… — пробормотала Виолетта.

— Пустяки! — отмахнулся Денис. — Надумала ехать с нами?

Виолетта прикусила губу. Мира прекрасно дала понять, что во всех этих проблемах Виолетта является не единственной жертвой. Есть много людей, которые страдают из-за того, что она не может оторваться от брата. Оставить его в Академии означает довериться шаонцам. Остаться с ним — заставить Дениса страдать. Он не заслуживает этого.

— Ты остаёшься. — резюмировал патрульный, прочитав это по её глазам.

— Ты злишься? — виновато спросила Виолетта.

— Нет, конечно! Ты не обязана делать ради меня то, что не хочешь! — покачал головой Денис. Он выдержал небольшую паузу, словно давал возможность передумать. — Пора выдвигаться. Удачи с братом!

Романов прошёл мимо неё к двери, чтобы предупредить Миру. Виолетта чувствовала себя на редкость паршиво. Она часто заморгала, сдерживая слёзы. А потом вдруг повернулась к нарзенцу:

— Подожди!

Денис вопросительно приподнял брови.

— Я поеду с вами! — на одном дыхании выпалила Виолетта. — Только сперва хочу поговорить с Томасом!

Глава девятая

Этой ночью, Академия шаонцев.

Лёгкое касание сквозняка скользнуло по щеке и заставило Влада приоткрыть глаза. Это было мимолётно. Возможно, показалось. Сонный взгляд из-под полуопущенных ресниц скользнул по окну и балконной двери. Всё открыто настежь. Лёгкий ночной воздух проникал в комнату. Он был тёплым и спокойным. Сквозняка быть не могло.

Юноша вновь прикрыл глаза, погружаясь в прерванный сон. Он пролежал так какое-то время, но заснуть не получалось. Трудно даже просто лежать и ни о чём не думать. Он много думал о побеге. Представлял, как покидает стены Академии и уезжает далеко отсюда. Подальше от прежней жизни и новой реальности.

Влад посмотрел в окно, где виднелся кусочек ночного неба. Он вынашивал мысль сбежать уже долгое время, и сейчас она казалась особенно заманчивой. Но перед глазами постоянно возникало осуждающее лицо Виолетты. «Ты, как никто другой, умеешь добиваться желаемого. Не так ли, сестра?».

Парень склонил голову на бок, медленно засыпая. На какое-то время тишина наступила даже в мыслях. И тут…

— «Замир…».

Тихий голос едва уловимо прозвучал в голове. Внутри всё похолодело. Влад внимательно прислушался и вскоре решил, что ему просто показалось.

— «Замир…».

Влад подскочил, сбивая простынь. Не обнаружил в комнате посторонних. С силой сжал виски, намереваясь прогнать навязчивый голос.

— «Ты не избавишься от меня! Я часть тебя…».

«Чёрт!».

Этот голос не являлся к нему уже пол года — с того дня, как услышал его впервые. Юноша надеялся, что ему больше никогда не придётся услышать его вновь. Это какая-то галлюцинация. Такого не должно быть. Голос молчал так долго. А теперь вдруг решил напомнить о себе? Ну уж нет!

Влад раздражённо спустил босые ноги на холодный пол. Быстрым движением расправил сбившуюся футболку, которая обнажала часть живота. Подтянул спадающие спортивные штаны и зажёг настольный светильник. Комната слабо осветилась, напоминая призрачную вуаль.

Влад отыскал принадлежности для рисования, поместил на мольберт чистый холст и отыскал карандаш. Другие карандаши и кисточки небрежно опрокинулись вместе со стаканчиком на пол и с глухим стуком рассыпались по комнате. Влад тихо выругался и начал быстрыми движениями выводить лёгкие линии на холсте. Он стремился абстрагироваться от происходящего.

— «Замир…».

Неестественный женский голос заставил его сжать карандаш, будто какое-то оружие, и сильнее надавить на грифель.

— «Тебе не сбежать от самого себя, Замир!».

— Так покажись! — раздражённо прокричал он в пустоту и начал интенсивно штриховать рисунок. — Я не собираюсь говорить с пустотой!

Спиной ощутил холодок, напоминающий чьё-то холодное дыхание. Влад понял, что она стоит позади. Но подавил желание обернуться. Боялся вновь оказаться в её власти.

— «Поговори со мной!», — попросила она шелестящим шёпотом.

Влад невольно поёжился.

— Я хочу, чтобы ты ушла! — отмахнулся он. — Ушла и больше не возвращалась!

— «Я здесь, потому что нужна тебе! — ответила Адора. — Ты сам не отпускаешь меня из своих мыслей».

Юноша не удержался и оглянулся. Внимание сразу пленили холодные фиолетовые глаза на фоне сияющей бледной кожи.

— В последнюю нашу встречу ты сказала, что поможешь бежать, а потом вдруг исчезла! — недоверчиво напомнил он.

Адора блаженно улыбнулась:

— «Я всегда была с тобой, Замир. Ты не отпускал меня из своих мыслей, но не был готов поговорить!».

Призрачная незнакомка обошла его, не касаясь ступнями пола, и застыла напротив балкона. Подол воздушного голубого платья плавно развевался. Ткань нежно струилась по красивым ногам. Пепельные локоны мягко касались лица, тонких изящных плеч, спадали до пояса. От них исходил необычный аромат — словно не принадлежащий этому миру.

Влад сжал челюсть и продолжил орудовать карандашом. Он с трудом оторвал взгляд от Адоры. Было в ней что-то притягательное. Как два полюса магнита.

— И что тогда изменилось? — недоумевал парень. Ведущая рука немного дрожала, из-за чего все линии получались неровными.

— «Ты и сам знаешь что — в тебе растёт злость!».