Научный «туризм» - Владимир Михайлович Пушкарев

с собой на озеро Эри (или, как они говорять на своей поганой мове – Ири). Ехали 5 часов. Окрестности – великолепные. Чем-то напоминают предгорье наших Карпат. В Мидвилле остановились у Аллы Мелешевич, подруги Лены и крестной Вани. Алла работает дизайнером в какой-то компьютерной фирме. Говорят, чтобы быть счастливым, надо иметь повара-китайца, слугу-японца, жену-русскую и жить на Таити. Так вот Алла и есть жена из этой формулы. Спокойная, приветливая, как говорится, приятная во всех отношениях. Кроме Аллы, в доме живет муж (был в Киеве в то время) и очень жизнерадостная собака, которая может часами носиться по комнате с любимой резиновой игрушкой. Вечером мы немного посидели с «Божоле» и индейкой, а утром поехали на озеро. Выбрали место подальше от основной массы отдыхающих, продрались сквозь лесок и вышли к воде. Людей было немного, это были исключительно мужчины, и сидели они парами. Заподозрив неладное, мы постарались от них дистанцироваться. Расположились, поплавали. Вода в озере очень чистая и теплая. Несмотря на пасмурный день, мы хорошо покупались. Лена рассказала мне пару своих семейных историй.

Однажды они были в гостях у знакомых американцев. После обеда расположились с пивом у бассейна. Хозяйка поинтересовалась, откуда у Димы большой синяк на груди. Да это меня Лена укусила – спокойно очищая креветку – ответил Дима. Заметив удивление на лицах хозяев, Лена охотно объяснила – это за то, что он бил меня молотком по голове. Хозяева изумились еще больше – ничего себе, мол, отношения у этих русских. Наконец, после дополнительных разъяснений, выяснилось, что Дима вместе с Ваней били Лену игрушечным пластиковым молоточком, издающим квакающий звук, чем довели ее до бешенства.

В другой раз Дима ездил на научную конференцию на западное побережье и прихватил с собой семью. Пока он заседал на научных диспутах, Лена с детьми решили ополоснуться в Тихом океане. Но выяснилось, что на пляж надо спускаться с высоченного обрыва по узкой и крутой тропинке. Когда через полчаса невероятного спуска мокрые от страха и усилий Лукиновы оказались, наконец, на пляже, их ждал большой сюрприз – на пляже отдыхали голые мужчины – нудисты. Старший ребенок (ему исполнилось 13) был шокирован увиденным и решил немедленно вернуться наверх. Маме же, наоборот, понравилось. К тому же, сил на подъем не осталось. В общем, Лена с маленьким Ваней, которому было совершенно наплевать на всякие половые нюансы, непринужденно болтая с соседями по пляжу, отправились купаться, а старший сын так все время и простоял, отвернувшись к обрыву.

После купания мы нашли барбекюшницу, столик и пообедали с хорошим аппетитом. Дима приготовил мясо со специями на углях. Вино пили большими глотками из пол-литровых стаканов для колы, чтобы прохожие не заподозрили нас в преступлении. После обеда ездили смотреть озеро с рыбой. Уверен, что у любого из наших рыбаков при виде открывшейся мне картины не выдержали бы нервы. Вода возле берега кишела огромными 4–5 кг карпами (см. фото). Отдельные экземпляры даже выползали (!) на берег и стаскивали в воду куски хлеба, которые им бросала публика.

Вечером опять хорошо посидели с раками и красным вином. В качестве расчета за ужин, мы с Димой с некоторым трудом (вино было хорошее) собрали для Аллы какую-то этажерку.

В общем, поездка выдалась замечательная, особенно на фоне достаточно однообразной вашингтонской жизни.

С Саутиным и Золотухиным мы регулярно переписывались и перезванивались. Я звал их к себе. Мол, давайте селюхи, дуйте в столицу. Жить (бесплатно!) есть где, машину поставить тоже – когда еще предоставится такая возможность посмотреть город, музеи… Не захотели. А зря. Я же к ним поехать не мог – Вакхольц очень болезненно переживал наши дальние вояжи.

Приглашали к себе Сушки. Юра в это время как раз переезжал из малярийной Флориды в Кентукки – поближе к основным запасам знаменитого американского виски (бурбона).

Очень много общался с Ирой Обросовой. Нашел ее по Интернету. Она мне в деталях обрисовала нелегкую жизнь наших в Америке, я ей сообщал последние новости из Киева.

Позвонил в Нью-Йорк Ире Шостак, с которой работал в одной комнате в Институте эндокринологии. Шостак задала мне кучу вопросов и, не слушая моих ответов, рассказала о своей семье – все, вплоть до мельчайших подробностей болезни мамы и успехов сына.

Настойчиво звали меня в гости Шульженки. Обещали даже оплатить половину дороги. Но я подсчитал, что на автобусе мне надо ехать 4 суток туда и обратно, плюс 3 часа остается для свидания с родственниками. Про самолет я боялся и думать. Так, что не поехал.

У сусіда хата згоріла – здається дрібниця, а приємно…

Хочу особо остановиться на одном наблюдении. Если в какой-нибудь американской лаборатории появляется китаец, через полгода там будет половина китайцев. Малик из Бангладеш, с большим трудом учившийся чему-то в нашем институте, при помощи своей общины в Нью-Йорке получил диплом практикующего врача (!!!), что в условиях Америки кажется просто фантастикой. Так же ведут себя и евреи, и другие национальности. Живя в чужой стране, в чужом обществе, все понимают, что надо держаться вместе. Сегодня ты поддержишь человека, завтра он поддержит тебя. Наш же человек, попав в более-менее благоприятные условия, сразу преображается. Его переполняет чувство собственной исключительности. Чтобы помочь коллеге, даже приятелю, с которым он работал в одном институте, в одной лаборатории, часто за одним столом – даже мысли такой не возникает! Ему хорошо, и слава богу! В его жидковатую душонку быстро просачиваются американские «ценности» и, в первую очередь, голый прагматизм по отношению к окружающим его людям. Появляется даже снобизм, непонятно на чем основанный, особенно если учесть «происхождение» и «воспитание» большинства наших «вченых», оказавшихся там. Не знаю – может быть, такое поведение действительно есть продукт нашей национальной психологии, воспетой в многочисленных анекдотах, суть которой отражает приведенный выше эпиграф…

Конечно же, есть исключения. И Дима пытался мне что-то посоветовать, и Ира снабдила меня полудюжиной адресов в Штатах, и Володя, уже давно «завязавший» с проклятой биологией, пытался как-то помочь. Но программным лозунгом, характеризующим отношения между нашими людьми в Америке, прозвучала фраза женщины, на которую я вышел через длинную цепочку Володиных друзей – «это все ваши проблемы, и никто их за вас здесь решать не будет!»

Выходной

Типичный выходной начинается с тенниса. К центру подъезжает Володя (7.58) и везет меня куда-то в район станции метро Гросвенор… В уютном месте, в парке на берегу речечки Рок Крик, пересекающей весь Вашингтон, расположен корт, площадки для