Теплый мир - Наталья Свиридова

— Но мы должны хотя бы попытаться понять…

— Разговор окончен! — резко оборвал его предводитель. — Иди!

Стел помедлил секунду и вышел. Почему-то ему не хотелось идти к своей палатке, и он решил переночевать на старом месте у Реки, рядом с Ивой. Здесь было хорошо и спокойно, кучерявые облака быстро скользили по звездам, то скрывая их от глаз, то позволяя беспрепятственно освещать серебристый лунный мир ночи. Оказалось, что "нести свет" каждый понимал по-своему. Рокоту просто хотелось власти. И это их так долго готовили к "великой миссии"! Это они были лучшими из лучших! Их тренировали, обучали. Они долго не видели родных. И вот они пришли в чужие, неизведанные земли, чтобы покорять. От этой мысли у Стела даже мурашки прошли по коже. И это в их век знаний и науки! Подданные Меча и Света. Да уж. Они друг друга-то услышать не могут. Что уж говорить о каком-то взаимопонимании с Маленьким Народом? Стел поднял глаза на луну, которая смотрела в реку своим немигающим глазом. Вдруг он услышал плеск воды: на другом берегу ему рукой махала небольшая женская фигурка.

— Рани, сестренка! — стразу догадался он.

Стел стал на самодельный плот и переправился к ней. Вскоре они уже вместе смотрели на луну.

Выходя из дома Пшеницы, Белянка прильнула к Стрелку:

— Я не хочу идти с Горлицей в дом под старой сосной! — прошептала она, по-детски тараща глаза. — Она стала совсем другой. Там больше не мой дом.

Стрелок улыбнулся, и она увидела в его глазах знакомый отблеск, запомнившийся ей еще со дня встречи Нового Лета. Он прижал ее к себе и потрепал за волосы:

— А давай посидим у реки? — в его голосе звучали ребяческие нотки.

Белянка открыто улыбнулась:

— Давай! — впервые за последний месяц ей стало просто легко и хорошо.

Холодная вода дарила ощущение чистоты и свободы. Они искупались и теперь сидели на мягкой траве, на берегу. Огромная белая луна светила отраженным светом, заливая серебром все вокруг.

— Как хорошо! Я счастлива! Ты не поверишь! Я, наверное, счастлива впервые по-настоящему, — глаза Бели блестели то ли от холодного купания, то ли от радости, то ли от слез. А, может, это всего лишь отражалась луна.

— Знаешь, я сейчас тоже счастлив! Вода унесла с собой все проблемы и страхи минувшего дня, — неожиданно он крепко-крепко к ней прижался и поцеловал.

— Кажется, что с момента нашей первой прогулки по Реке прошло уже много-много лет, а ведь чуть больше месяца минуло, — вздохнула Белянка.

— Беля, Белочка, Беляночка, — он зарылся в ее пушистые светлые волосы.

— Меня так мама называла, только я ее плохо помню, — теперь на ее глазах точно блестели слезы.

Стрелок молча поцеловал ее сначала в левый, а потом в правый глаз. Она тихо засмеялась. Какое-то время они сидели в тишине, нарушаемой лишь ночными шорохами да плеском воды в Реке.

— Я люблю тебя! — неожиданно сказала Белянка, глядя в его глаза, которые сейчас были темно-синими, словно отражавшими звездное небо. — Я ведь никогда раньше тебе это не говорила. А теперь мне кажется, я просто обязана это сказать!

Он помолчал, глядя на нее в упор:

— А я люблю тебя! Я никогда и никого раньше так не любил!

И Белянка чувствовала, что это правда. Ей захотелось, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась, чтобы это мгновение счастья не уходило, но оно безвозвратно утекало в прошлое, проскальзывая мимо сомкнутых пальцев, тщетно пытавшихся удержать время.

— Мы всегда будем вместе? — спросил он, улыбаясь. — Прогоним этих Чужих с их новой Верой и будем счастливы!

Резко как будто кто-то ударил железным молотом по натянутым нервам, на Белянку обрушилась темная, непроглядная, безлунная ночь. Холодок, не дававший ей покоя, словно вырвался наружу. Рыдания сдавили горло. Она уткнулась носом в его плечо и разревелась.

— Что ты? Что ты? — Стрелок растерянно гладил ее по волосам. — Что случилось? Ты чего-то испугалась?

— Нет, я от радости, — соврала Белянка, сквозь рыдания. Вскоре она успокоилась, — Половина моего сердца принадлежит Теплому Миру. А вторая половина, что бы ни случилось, навсегда останется твоей!

— Да я и сам принадлежу Теплому Миру! — он улыбнулся.

Луна уже клонилась к горизонту. Время неумолимо утекало. И не в их власти было его остановить.

Глава 7

Удары топоров

Белянка проснулась от света, бившего ей в лицо, и от шума, доносившегося с улицы. Она лениво открыла глаза. Стрелка не было. Девушка поспешно встала и вышла на улицу. Звук топоров, врезавшихся в живую древесину, раздавался на всю Деревню. Чужие организованной толпой рубили сосны, высекали какие-то фигуры, пилили доски, что-то сколачивали. При этом они еще очень громко переговаривались, но Маленькому народу половина их речи была непонятна.

Белка нашла Стрелка:

— Что они делают? — она постаралась перекричать царившую вокруг суету.

— Не знаю! Спроси своего Стела! Они нас, кажется, учить собирались? — в его голосе звучала стальная ярость.

Он решительно направился в самую гущу событий, где Рокот руководил кипевшим процессом:

— Что вы делаете? — громко спросил Стрелок.

— Строим Храм! — ответил Рокот с видом человека, отмахивающегося от назойливой мухи.

— Но вы не посоветовались с нами! Деревня против! Вы губите деревья! Вы могли бы сначала хотя бы объяснить?

— Послушай, мальчик! Ты еще слишком молод, чтобы отвечать за всех! Я сейчас занят, понимаешь? От меня многое зависит! Если я хотя бы на секунду отвлекусь, то они построят не Храм, а усыпальницу или того хуже сарай какой-нибудь! Рани! Что б тебе в Сумерки провалиться, как ты спил делаешь? Тверже руку, тверже! Девчонка! — Рокот вновь ушел с головой в работу.

Девушка, одетая в грубую мужицкую одежду, с грязным лицом и сбитыми руками мастерски управлялась с инструментами. Ее упрямо вздернутый нос, непокорные черные кудряшки коротко стриженых волос, обрамлявших лицо, широкие мужественные скулы — все говорило о сильном характере. Только глаза у нее были какие-то блеклые, будто потухшие, цвета болотной зелени. Она слабо отреагировала на оклик Рокота, лишь на секунду оторвалась от работы, ожесточенно сплюнула на землю и еще более резко начала обрабатывать ствол сосны.

Стрелок отошел на другой край Большой Поляны, подальше от места стройки. Там уже собралась добрая половина Деревни.

— Это что за произвол? Эй, Отец? Как ты им позволяешь так издеваться над деревьями? — толстый Боровиков-старший, отец Ласки, стоял, подбоченись, его круглое лицо пылало он гнева.

— Мы не можем допускать такой наглости! — сухая высокая женщина из семейства Холщевых презрительно смотрела на поблескивающие на стройке топоры.