Пришествие Короля - Николай Толстой

Вскоре я увидел, что внизу все резко изменилось. Душный покров осадков, что покрывал вершины и склоны всех подводных гор и холмов, устилая невероятно глубоким слоем все равнины и долины, начал истончаться, пока вдруг как-то сразу не исчез. Теперь мы видели нагие, скалистые вершины гор, более острые, чем кто-либо когда-нибудь видел. Всюду громоздились чистые скалы, с оплавленными скользкими склонами, потеками плавленого камня, который, казалось, не так уж и давно изливался из острых гребней этих потухших кузниц. То, что извержения были не слишком давно, было ясно по теплу, тянувшемуся от лавовых долин, где некогда раскаленные камни, охлажденные водой, тотчас после извержения спеклись в округлые подушки с боками, изрезанными извилистым узором.

Над этой открытой, чистой, но угрожающе бесформенной землей мы и плыли. Больше мы не следовали изгибам холмов, как прежде, но шли прямо над вулканами. Временами теплые течения оттесняли нас в сторону, и я думал — неужели горы там, дальше по хребту, еще извергаются, прорывая тонкую корочку? Один раз земля заметно содрогнулась, ее очертания на миг расплылись перед моим испуганным взором. Несмотря на доверие к моему вожатому, я беспокоился все сильнее и раза два, признаюсь, подумывал о том, чтобы удрать.

Но как раз в самое угрожающее мгновение мы достигли своей цели. Скользя по острому ребру хребта, мы внезапно оказались над краем огромной глубокой расселины, в обе стороны тянувшейся неизвестно как далеко. Впервые с нашей встречи Лосось был явно встревожен. Вместо того чтобы прямо, как стрела, нестись сквозь океан, мы свернули влево и поплыли на юг по граничному хребту. Я проследил взгляд моего спутника, когда он время от времени всматривался в огромное ущелье, что было подобно глубокой ране в рассеченном теле земли. Он стал чрезвычайно осторожным. Временами Лосось останавливался и замирал, перебирая плавниками, прежде чем двинуться дальше.

Через некоторое время я увидел, куда мы плывем. Иногда я чувствовал, что по воде проходила какая-то беспокойная дрожь, и ощущал, как все более теплые потоки омывают меня. Мы прошли сквозь тонкие облачка серого взбаламученного осадка — прежде нам такой не встречался, — а затем… затем это оказалось перед нами! Неподвижно зависнув над вогнутым пиком огромной горы, мы прекрасно видели соседнюю гору — мрачный утес, возвышавшийся над тем через который мы переплыли. Его огромное основание было затянуто клубами взбаламученного осадка и дыма. Был он невероятно высок, так что взор едва достигал его вершины. Но мы видели, как над этим пиком, отвесным, как крепостная стена, взлетают головешки и яркие искры, словно одичалые бесы и демоны Преисподней.

Внезапно вершину горы разнесло безмолвным взрывом. Она рассыпалась мириадами осколков. В глубине, под тяжестью великих вод, все это происходило медленно. Как только желтый и оранжевый пламень вырвался из горла обезглавленной горы, расколовшаяся вершина лениво поплыла вверх и в сторону, огромные валуны, расколотые камни полетели вверх, наружу хлынули потоки горячей лавы и текли, медленно срываясь в окружающую бездну.

Зачарованный ужасным зрелищем, смотрел я на все это. Я представил себе огненное содержимое горы, кипящее и булькающее, как колдовское варево в Котле Керидвен. Я видел, как струя пылающей лавы хлынула через край — так кровь пенится и течет струйками из уст сраженного воина. Открывшийся гнойник истерзанной земли извергал клубы пара, что уходил вверх рекой пузырьков и пепла. Когда лава начала стекать по склонам горы, ледяная вода охладила ее так, что на нижних склонах она превратилась в катящиеся камни вроде тех, что мы видели вокруг потухших вулканов, тянущихся вдоль огромного мирового ущелья.

Волнение вокруг нас становилось все сильнее и сильнее, а вода становилась все теплее и теплее. Водовороты бросали нас туда и сюда, и, пока я пытался сохранить равновесие и удержаться рядом с моим защитником, я краем глаза увидел, что и другие горы в цепи начали выплескивать пар и с грохотом раскалываться. Пики пылали словно горнила Гофаннона маб Дон — а может, это они были… Одна за другой они взрывались, выбрасывая водопады камней, яростные клубы пара и кипящей жижи. Потрясенный чередой извержений, я временами видел, как внезапные взрывы выбрасывали наружу камни с такой силой, что легко было представить, как они, вращаясь, вылетают из воды в тысячах футов над нами и взлетают в пропитанный солнцем воздух над пустым океаном.

Я умоляюще посмотрел на огромную рыбину, что была рядом со мной, и, к удивлению своему, заметил, что Лосось с невиданным ранее вниманием устремил свой задумчивый взгляд на дно гигантской долины, лежавшей у подножья параллельных хребтов пылающих пиков, — огненный путь, освещенный пылающими факелами (так мне казалось), ведущий вниз, к ледяным ужасам Ифферна. Проследив его взгляд, я увидел, что, когда земная кора начинает трескаться и раскалываться огромными глыбами с острыми краями, дно долины вздымается и опадает чудовищными волнами. Внезапно глубокая трещина вспорола долину по всей длине по самой середине, вскрывая то, что показалось мне поначалу бесконечным швом. И из этого шва поднялась двойная стена скал, покачиваясь взад и вперед, движимая какой-то невообразимо могучей подземной силой.

Слои камня поднимались, валились в стороны, выпирая из все более расширяющейся трещины, вытесняемые со дна долины непреодолимым давлением. Сквозь толщу воды я ощущал дрожь и колебание и ошеломленно взирал на то, как все дно долины, гора подо мной, великая корка мира начала сползать и медленно, но заметно смешаться куда-то нам за спину. В то же время я увидел, что такое же творится на противоположной стороне ущелья — двойная гряда гор начала раздвигаться!

Горы взрывались и рассыпались со всех сторон, океанская вода бурлила, кружила в бешеном водовороте расколотые скалы, ил и пепел, и ослепительные вспышки рваного пламени полыхали в сгущавшейся тьме. Меня швыряло туда и сюда так, что я потерял всякое чувство направления и уже ничего не осознавал. Вновь восставал первозданный хаос, девять стихий распадались на бессмысленные клочья вне времени, пространства и связей. Добрый аббат Мауган говорил мне, что я обладаю способностью видеть одновременно прошедшее и грядущее, но то, что я видел, было разрушением и прошлого, и настоящего, и грядущего. Как упорядоченные предметы верхнего пространства распадались на первичную грязь, оседая на дно океана, так теперь я видел, как элементы мирозданья расходились и опускались в безвременную, бессвязную, не ведающую направлений пустоту, из которой они возникли в дни рассвета богов.