Маленький тюремный роман - Юз Алешковский

— Веришь, Саша, я хоть и охуел от страха, но прям схватился за животики — и хохотать, и хохотать.

— Чем, — говорит, — вызван смех, Лубянов?

— Виноват, — говорю, — я артист с богатым воображением, то есть слаб на аппетит к словам и выражениям… смеховая спазма вызвана «большой нуждой» широких масс и дальнейшим всенародным ее отправлением, как говорится, на просторах родины чудесной.

— Вы, Лубянов, говорун, придется вашему богатому воображению немного победнеть.

— Ну сейчас, предполагаю, устроят они мне такой дебют… вижу, Саша, что ты, как почитатель Пушкина, ожидаешь услышать в рифмые замечательно общеизвестнный глагол будущего времени… но я хотел сказать, что от дебюта навек откажет атрибут… дрожу и чую, что все оно может произойти именно так… чин со звездочками начинает издалека и приглашает поужинать в «Арагви»… куда мне прикажешь деваться, раз рыпаться бесполезно, что и амбалу было бы ясно?.. времена пошли такие, что членов ЦК запросто брали за партийные рога… более того, начали загонять в стойло даже самых верных козломордых ленинцев… да и кабак, куда пригласили, знаешь ли, все-таки не камера после шмона в заднем проходе, а весьма приятное заведение с баснословно аппетитным меню, да и я не парвеню… в ресторане, думаю, напоследок можно выпить-закусить, раз сегодня все равно уже не засадить моему дуэту… прощайте, выходит, распутные вы мои бабенки и волшебная ночь до самой утрянки… прощай опохмелка помидорным рассольчиком на Трубном рынке, затем чрезвычайно дневная репетиция, так как, по-слухам, вечером в ложу должен пожаловать товарищ Сталин… он, между нами, очень наш театр обожал и самыми грязными словами ругал бдительную охрану, бесплатно, сука, занимавшую четверть зала, за ограничивание его театрального кругозора… короче, сидим в кабинете «Арагви», штора задернута… неужели, думаю, отпидарасят, как недавно случилось с одним нашим заслуженным деятелем искусств, которого ежовские дружки по-всякому отхорохорили в этом же кабинете «Арагви»… если даже так, то амба и хана — не отбрешешься, не отбрыкнешься от «мимолетного введения», как говорила одна моя знакомая графиня… жизнь, думаю, такова, что придется уж выступить в роли, так сказать, древнегреческого раба и, если не Вадима Козина, то одного из Великих Князей… но то, что все обошлось, и меня сходу не реинкарнировали в «козла опущения», пробудило в озабоченной душе отличное настроение… поддав, значит, закусываем буженинкой-осетринкой… объявляется с эстрады женский вальс, то есть дамы приглашают кавалеров… нагло отдернув штору, подходит ко мне пышная, дебелая цыпа, которая раза в два больше иной худощавой цапли… наклоняется надо мной с большою нежностью, трется всеми перышками бедрышка об руку и нахально чуть не вываливает из декольтенции волшебно матовые сиськи, как у Снегурочки, которую, после детского утренника, дело прошлое, я так отдедоморозил вместе с Бабой-ягой, что первая растаяла, а вторая вылетела на метле из театра за моральное разложение прямо в оркестровой яме с первым барабаном оркестра… словом, поет эта цыпа клокочущим контральто: «Милый в штатском, я зову вас качнуться на дунайской волне данного женского вальса»… понимаю, что проверяют на стойкость при выполнении задания — о, прощай, моя легкая и безответственная жизнь! — и моментально отбриваю эту шлындру знаменитым «Не верю!», ибо не до танцулек мне, я Ленина, блядь, в ту минуту в гробу видал вместе с женским вальсом… премилая цыпа обиделась, отчалила от меня словно яхта мистера Твистера — тройку ночей жизни отдал бы за осанку, за борта, за покачивание кормы, хотя предпочитаю, не забывай, пригласить на диван нечто сдвоенное и даже имею невоплотимую циничную мечту о медленном, под танго, раздевании неразлучимых сиамских близняшек… и вот сообщает мне пара звездочек, подняв тост за Станиславского, что такой эпохальный артист, как я, не туберкулез Чехова должен играть, а брать все театрально сценические регистры путем вживания в одну почетную, исторически ответственную роль… поддали еще по одной… я задумался, а один из подчиненных, высказывает сожаление, что у меня слишком видная внешность. — Ты, Дребедень, недоумок и завтра же будешь послан на вечерний фак закрытого вуза набираться образования, культуры и отдыха, — строго заметили звездочки в петлицах, а другая шпала подъябнула дубоватого коллегу насчет необходимости дальнейшего охлаждения ума и раскочегаривания жара в сердце… веришь, я еще тогда врубился, что униженный Дребедень непременно однажды захочет сожрать моего Шлагбаума, поскольку тот умен, культурен и зело мудер… кажется, я понемногу начинаю адаптироваться к нормальной речи, а то так вмазался в остоебенившую «фенеменологию» — аж блевать охота… короче, Люцифер двумя пальчиками, по-барски, велел обоим шпалам убраться потанцевать и потискать дамочек… шпалы вышли, а сам он говорит приказным тоном, что мне оказана высшая честь, если не миссия… «Вы, Лубянов, обязаны поработать совместно с органами для очистки партии, правительства, красной армии, научных и писательских кругов от вредителей и врагов народа… придется пожить в нашей следственной тюрьме года два-три, что лучше, чем волочь червонец на Колыме, что смерти подобно… раз в месяц — письма родителям из закрытого драмтеатра, находящегося в закрытом городе закрытого района энской области, соответственно, начнете получать закрытые же ответы на таковые… не как рядовому сексоту, но как тайному сотруднику в чине старшего лейтенанта, ваша зарплата будет переводиться в центральную сберкассу… в свой срок выйдете отсюда майором с персональной пенсией НКВД… имеете целый ряд плюсов: за сверхурочные, ночные, праздничные и полумесячные, как говорит одна моя знакомая узбечка, презамечательная певица… вам пойдут премии за внеплановое количество информации и раскалывание особо опасных политических, а также экономических преступников… так что вы за полжизни со всеми ее халтурками столько не заработали бы, сколько хапанете у нас… надеюсь, будете удостоены сначала закрытого звания «Народного артиста СССР», потом открытого, само собой, ряда медалей и орденов, возможно, станете безымянным Героем Советского Союза с вручением Золотой Звезды, ну и со всеми вытекающими из таковой награды привилегиями… недоумения имеются?..»

— Саша, мне стало ясно, что отступать некуда — только к стенке и так далее… поэтому ставлю раком следующее недоумение: каким должно стать решение женского вопроса?.. без этого моя жизнь не имела бы смысла, но у меня, как у стахановок «Трехгорки», своеобразный вывих насчет многостаночности… то есть с одной дамой я не могу и не желаю предаваться фрикциям — только с двумя, от чего лечат только в Швейцарии… иначе у меня в голосе, руках и ногах, особенно в башке, начинается дрожь неудовлетворенки и вообще какой-то отрицательный психозо-невроз… без решения данной каверзы здоровья я не могу… не устраивает — можете сразу расстреливать или вонзать близлежащий шашлычный вертел прямо в сердце… откуда это у вас, удивляются звездочки, сия извращенция?.. у меня, говорю, поставленный диагноз: хроническое расщепление личного эго на почве вхождения в несколько мужских ролей, но без уклона в гомосексуализм… если не вижу в койке второй кисы, то ум за разум заходит и честно его спрашивает: «а где же, Лубянов, еще одна дама легкого поведения, мать ее ети?»… без второй соблазнительной фигуры, говорю, я всего-навсего живой труп с нестоячим, поскольку с комплексом таким родился и с ним же, видимо, помру… тот смеется, хвалю, говорит, за откровенность и прямоту желаний… два раза, обещает, в неделю заимею должностное инструктирование по части половых сношений и введения двух стажерок сразу в курс актерского мастерства перевоплошения… это премиально стахановская постановка вопроса… дадите общую расписку о неразглашении и придется уж вам, товарищ старший лейтенант, подштудировать закрытый от масс йоговский трактат «Камасутра»… сожалею, что это перевод нашего спецтолмача, а не поэта Мандельштама… этот крупнейший поэт очень долго вел себя самоубийственно и наконец доигрался… голову надо было иметь на плечах — вот что, а не только Музу… не советую брать с него пример… вы должны знать все фигуры древнеиндийского труда на зубок и не хуже Ганди, если, допустим, вас расстреляют, а потом неожиданно воскресят как бы по тревоге… «Камасутра» — это вам далеко не утренняя палка, но древнейшее искусство разностороннего полового акта, использующее все возможности человеческого тела и его психики… именно поэтому оно тоже обязано встать на службу разведки и контразведки нашей Родины… ну, конечно, обе, пришедшие за минуту до этих слов, шпалы угодливо загыгыкали, мандавошки… звездочки в петлицах заиграл желваками, как мне не суметь, пшикнул, и те снова улетучились, словно призраки клочьев в «Синей птице»… ну что ж, слышу, поднимем тост, Дмитрий Анатольевич, за ваш дебют!.. подняли, точней, пришлось поднять… имеются, спрашивает шеф, еще вопросы?.. так точно, говорю и смелею от поддачи лишнего: раз в месяц хоть разбейтесь, но отдайте мне ровно три дня глухого запоя, четвертый — поправка в баньке… только тогда — не раньше — выхожу один я на подмостки, а иначе — никакой я не человек и не актер милостью божьей… и еще один, кажется, последний, но очень важный вопрос: получу ли, так сказать, главного режиссера для этого вашего камерного театра одного актера?.. отлично, отвечают звездочки, начнем с конца: никаких вам не положено Мейерхольдов, потому что на воле и так не хватает специалистов… вы самолично будете и им, и своим Станиславским, и актером, исполняющим главную роль, и учителем дамского искусства обольщения влиятельных империалистов ведущих стран мира, и осветителем, и, вероятно, активным, если не пассивным, пе-де-рас-том, старший лейтенант… но это только в случае резкого возникновения исторической необходимости, против которой не попрет ни Бог, тем более, ни царь и ни герой… к примеру, у страны и у наркома возникает большая нужда обольстить видного японского маршала, а тот активный пе-де-раст, хотя командует сотней тысяч своих харакириков… не бледнейте, ничего такого уж особенного с вами не случится — вы не цаца, а это не операция по удалению геморроя, от которой, как рассказал коллега по работе, две недели глаза на лоб лезут… кроме того, после выполнения такого пикантного ответственного задания с использованием не по назначению известной части вашего тела, имеете добавку за вредность и право на трехдневный отдых в кругу вакханок, желательно, совмещенный с запоем, чтобы зря не терять время… партия этого не уважает и не прощает… короче, против «амур де трио тет-а-тет» я не возражаю… вполне переспективное дело, но помните: главное — это не ваши оргазмы, а чувственно-половой опыт наших универсальных курсанток, тоже стоящих на страже страны убедительно побеждающего социализма… заботы о мерах по разберемениванию и антитрипперу ложатся на плечи девушек, которые не Нюшки на вечерке — сами все знают… в камерах вам придется дневать-ночевать, труд есть труд… для всего остального государство предоставляет вам отдельную квартиру по месту службы со всеми удобствами, но без вида на панораму Москвы, плюс финскую сауну, ну и американский холодильник с запасом питья и продуктов.