Феникс. Песнь Первая - Наталья Ломаченкова

— Что-то случилось? — недоумённо повернулся ко мне принц. Я только мрачно пробурчала нечто невразумительное и направила Фламеля вниз с холма. Ну почему из всех смертных существ, обитающих в Сальхаре, мне суждено было встретить именно его?! Встретить — и навеки потерять прежнюю себя.

Копыта коней ступили на вытоптанную за множество десятков лет дорогу. Купцы, — надменно и важно восседавшие на лошадях, зорко посматривали на свои обозы, под невзрачными хламидами скрывавшие дорогие товары. Тяжело груженые телеги в обязательном порядке сопровождал отряд наёмников, исключительно мужчин при полном боевом вооружении. Они недовольно сторонились, уступая дорогу, со скрытым любопытством рассматривая непринуждённо ехавшего впереди Ветара. Принц ни разу не сказал ни слова, но путь перед ним сам собой каким-то непостижимым образом расчищался. Я же напротив ощущала себя чересчур неуютно, ловя на себе их косые взгляды. Оставалось только, не поднимая глаз, рысить за Ветаром и умолять небеса, чтобы он со своими эмпатическими способностями не влез в какую-нибудь неприятность, защищая честь своей серры. И с чего это я называю себя "его серрой"?!

Рука Ветара как-то слишком свободно переместилась на рукоять меча, и количество смельчаков тут же снизилось до нуля. Я позволила себе негромко фыркнуть, одновременно послав иронично-благодарственный импульс своему спутнику. «Муж», называется!

Кони поравнялись с богатым, неимоверно длинным караваном. По обеим сторонам центрального обоза скакали самого бандитского вида личности, недобро посматривая по сторонам. Впереди же, на неизвестного вида животном, лениво затягиваясь трубкой, ехал очевидно и сам владелец каравана. Седло его скакуна было инкрустировано золотом и драгоценными камнями, что лишь подтверждало мою догадку. Его лицо было необычно смугло, и узкие раскосые глаза придавали ему хищное и опасное выражение. Сухие тонкие губы казались вырезанными из дерева. Когда мы проезжали мимо, он внезапно вынул изо рта трубку и с каким-то певучим приторным акцентом обратился к Ветару.

— Позволь ничтожеству поприветствовать благородного мужа из северных краёв! Моё имя Нафар ибн Рамид. Не соблаговолишь ли ты поведать мне новости про события, недавно произошедшие в великом Риваноле. Ибо я любопытен, а купцы должны быть хорошо осведомлены о том, что делается в мире.

Ветар приостановил лошадь, чтобы ехать вровень с неожиданным собеседником. Как мне показалось, он сделал это не слишком охотно. Но голос принца был полон самой искренней вежливости:

— Боюсь, у меня не слишком хорошо получится просветить тебя, почтенный сын Халифата. Мы с супругой давно покинули родину. Но последние вести, слышанные мной, не порадовали бы сердце соотечественнику — Риванол на грани войны.

— Пусть небеса обрушатся на проклятый Альзахар! — сокрушённо качая головой, воскликнул Нафар. Глаза его странно сверкнули. — Ведь его торговые пошлины почти в три раза превышают налоги, введённые благородным Дарханом аш Риванол! Сущее разорение для таких, как я, вести торговлю в той нечестивой стране. Остаётся надеяться, что боги не оставят Риванол в годину бедствий.

— Куда держит путь твой караван, светлый Нафар? — вежливо поинтересовался Ветар. Я же, зевнув, лениво рассматривала диковинных животных с двумя горбами. Интересно, они быстрее лошади? Или служат просто для привлечения покупателей? Как бы там ни было, исконное женское любопытство било в набат, вызывая жгучее желание хоть разок прокатиться на странном скакуне.

— Мы возвращаемся в Халифат, — благодушно ответил торговец. — Шелка из Альзахара, пряности и сладости Иберы, настоящий солнечный камень из Лиетвы — мне хватит этого на полгода, а то и год, пока не утихнут распри. Многие купцы наживаются на страданиях соседей, но мне это ненавистно. Как бы там ни было, война это только боль и ничего кроме боли.

Ветар кивнул и молча поклонился, выказывая своё уважение к такому мнению. Нафар затянулся трубкой и, тонко усмехнувшись, повернулся ко мне.

— Вижу, благородная серра обратила своё внимание на моих скакунов?

Вопрос был задан неожиданно, и я немного смешалась.

— О да, серран. Я впервые вижу таких животных, хотя мне довелось довольно много путешествовать. Что это за порода?

— Думаю, вы слышали о них, серра, — молвил купец. — Их специально разводят в моём родном Халифате, да продлятся дни его расцвета. Иноземцы называют их верблюдами — кораблями пустынь.

Я понятливо закивала, показывая, что вспомнила. Мне следовало догадаться раньше, ведь Рантиир столько рассказывал мне о необычных лошадях, которые могут неделями обходиться без воды, без устали шагая по бескрайним пескам. И везти на себе людей и тяжёлые грузы во время изнурительного путешествия.

— Верблюды незаменимы для торговцев, ведущих дела с южными странами. Ибо там царит вечное лето, которое выпило все соки из растений и людей. Солнце всегда стоит высоко над горизонтом, а в середину дня все жители скрываются в своих домах от его палящих лучей. Вода там стоит дороже алмазов, столь незаслуженно ценимых нашими избалованными леди. О, простите меня, благородная серра! — опомнился Нафар, и виновато наклонил голову. Я милостиво кивнула.

— Вы совершенно правы, милейший серран. К счастью, много ещё есть людей, которые ценят не только материальные богатства, но и сокровища души.

— Вы принадлежите к ним? — мимолётно посмотрев мне в глаза, спросил торговец. Я уверенно выдержала его взгляд.

— Я не совершенство, я только учусь.

Нафар быстро улыбнулся и повернулся к Ветару. Принц с видимым интересом прислушивался к нашему разговору.

— У вас прекрасная супруга, благородный серран. Она — то сокровище, о котором мы говорили. Берегите его; берегите, не щадя ничего, даже жизни.

Ветар не сказал ни слова, но я и так поняла, что за мной он шагнёт и в бездну хаоса. И ни один демон его не остановит. Прости меня, Дом Поющих, судьба может сложиться так, что я скоро обрету совсем другой дом, который не захочу покинуть. Потому что я не смогу оставить его. Человек, что же ты делаешь со мной!

Нафар бросил мимолётный взгляд через плечо, и, последовав его примеру, я с удивлением обнаружила, что мы достаточно далеко оторвались от остальных караванов. За неторопливой беседой, я и не заметила, что лошади постепенно ускоряли темп, словно стараясь быстрее преодолеть участок тракта, прилегающий к Полуночному лесу. Его сиреневые дымчатые деревья едва слышно шелестели всего в нескольких десятках метров от нас, словно завлекая в темноту чащи.

— Не смотрите на них, — торопливо посоветовал торговец, отворачиваясь, будто это могло защитить его от магии Полуночных снов. Ветар встряхнул головой, сбрасывая наваждение, и уверенно взялся за поводья, успокаивая нервно встряхивавшего гривой коня. Фламель непроизвольно перешёл на лёгкую рысь, я бросила последний взгляд на лес, и внезапно мне показалось, что в глубине мелькнул на миг дрожащий свет огня. И тут же скрылся, затерялся среди матового тумана. Я зажмурилась и быстро пропела короткую ноту высвобождения. Но, вновь, вместо ожидаемого распада иллюзий, до слуха донёсся донельзя тоскливый и полный страдания стон.