Стихотворения - Цюй Юань

Здесь заклинатель ждет тебя,

Чтоб указать тебе дорогу,

И твой наряд уже готов.

Над ним без устали трудились

Трех княжеств чудо-мастера.

Чтоб вызвать душу, все готово -

И причитанья начались.

Душа! Приди, приди обратно

В жилище прежнее свое.

И на земле и в небе дальнем -

Везде опасностей не счесть!

Уже твой образ в отчем доме,

Там в тишине ты отдохнешь.

Просторны залы и покои,

Балконы пестрые легки,

И в девять ярусов беседки

На горы дальние глядят,

Резные двери в позолоте,

Резные брусья над дверьми.

Здесь зимние теплы хоромы,

Прохладен дом твой в летний зной;

Сад обежав, поток вернулся,

Сверкает и журчит вода,

Омыта зелень светлым ливнем,

Нарциссы нежит ветерок,

Он пролетел сквозь зал и спальни,

Где ярко-красны потолки,

Где отражаются циновки

В отполированной стене

И разноцветная одежда

Висит на яшмовых крюках.

Украсил жемчуг покрывала:

Они пестреют и блестят;

За стенкой из циновок ложе,

Шелк полога над ложем бел

И яркими увит шнурами,

Что бесподобно сплетены.

О, ты увидишь в тех покоях

Так много редкостных вещей...

Горят, благоухая, свечи.

Все пышно... И все ждет тебя.

Шестнадцать молодых служанок

Придут, чтоб угождать тебе.

Наскучат - замени другими, -

Немало есть невинных дев,

Подобных тем, которых иньский

Когда-то Чжоу Синь * любил!

Те девы ловки и проворны, -

Искусно кудри причесав,

Они на женской половине

В хоромах сказочных твоих

Служить готовы господину,

Смущенно взоры опустив,

Их речь с приличьями согласна,

А, кроме этих, есть еще

Красавицы в покоях тайных, -

Их очи влажны, бровь тонка,

И гордостью их взор сияет,

Когда пред пологом твоим

Они порой стыдливо медлят,

Готовые служить тебе!

Там полог в перьях алкиона

Высокий украшает зал,

Там киноварные балконы,

Темно-оливков цвет стропил.

Посмотришь вверх - резные балки

С фигурами драконов, змей.

Присядь и погляди в окошко -

Блеснут извилины пруда,

Где зацветает лотос белый

Среди каштанов водяных

И стеблей золотых кувшинок:

Все это движимо волной.

А свита в пестрых шкурах барсов

В пологой галерее ждет.

Уже приехали вельможи

В своих колясках расписных.

Вокруг цветы благоухают

В ограде редкостных дерев.

Душа, вернись, приди обратно,

Зачем тебе скитаться там?

Тебя родные с честью встретят,

Обильный приготовят пир, -

И рис, и спелую пшеницу,

И золотистое пшено.

Горьки и солоны приправы,

Остры и сладки - все тебе!

Там жирные хрящи разварят

И будет горьковат слегка

Отвар, как в царстве У * готовят...

Тебе барашка подадут,

Сок ягодный на стол поставят,

Подливкой будет полит гусь,

Большой накормят черепахой

И лебедями угостят!

Еды приятен запах пряный...

Лепешек рисовых гора

И всяческих сластей без счета.

Крылатый кубок будет полн

Густой наливкой цвета яшмы.

Потом отцедят, охладят

И разольют гостям по кубкам

Прохладно чистое вино.

Вернись, вернись в свое жилище!

Здесь будешь ты превознесен.

Еще в разгаре пированье,

А музыкантши стали в ряд,

Они забили в барабаны

И песню новую поют.

Поют: "Чрез реку переправа",

А после: "С лотосом в руке" *.

Уже красотки опьянели,

Румяны лица от вина,

Веселый блеск в глазах лукавых,

А взгляды - словно зыбь волны,

В своих узорчатых одеждах

Они прелестнее всего!

Неизъяснимо кудри вьются

Вокруг изящной головы.

По восемь в ряд плясуньи стали,

Чтоб танец царства Чжэн плясать.

Они скользят, стройней бамбука,

Склонясь, касаются столов,

Переплетаются подолы...

Гром барабана, флейты плач.

Дрожит чертог от этих звуков,

Но раздался родной напев -

Он чист, величествен и плавен.

Сменяя песню края У,

Рокочут цайские напевы,

И пенье с музыкой слилось.

Мужчины с женщинами вместе,

Отбросив правила, сидят, -

Они о вежестве забыли

И распустили пояса.

Уселись вэйские шалуньи *

Средь очарованных гостей,

Что вне себя от их причесок, -

Таких красавиц нет нигде!

Вот шахматы слоновой кости,

Еще игра есть в "Шесть костей";

Все разделились, ставят ставки, -

Здесь самый смелый победит,

"Пять белых" звонко восклицая, -

Играют в кости целый день.

Но снова в колокол удары,

Вновь струны звонкие поют.

Ах, от вина не оторваться

Ни ночью им, ни ясным днем!

И восковые свечи ярко

В витых подсвечниках горят.

Свои заветнейшие мысли

В стихи изящные облечь -

Вот радость для людей достойных!

Единодушие воспеть.

Исчерпаны вина услады,

Теперь ликуй, что дома ты.

Вернись, душа! Приди обратно,

В обитель прежнюю вернись!"

Вот что сказать хочу я в заключенье:

В начале года, раннею весной,

Иду на юг я, государем сослан,

Растет трава душистая байчжи,

Зеленой ряски листики на водах.

Мой дальний путь через Луцзян * лежит,

И вот, по заливным лугам шагая,

Я вижу справа от себя Чанбо *,

Я вдаль гляжу - как все вокруг пустынно,

А помню, с князем на охоте был...

Тогда скакали вороные кони

И тысячи летели колесниц;

От фонарей, развешанных повсюду,

Багровый отблеск лег на лик небес.

Не отставали пешие от конных

И за собой охотников вели.

Я всех смирил, восстановил порядок

И колесницы вправо завернул.

Мы с князем мчались к озеру, друг друга

Стараясь в скачке дикой перегнать.

Князь-государь пустил стрелу искусно

И носорога черного спугнул...

Как неизбежно дни сменяют ночи,

Ход времени ничем не удержать...

Прибрежные цветы взросли на тропах,

И вся дорога скрылась под водой.

Разлив Реки * широк необозримо,

Лишь ветки клена над водой видны.

Я сотни ли окидываю взором, -

Но ничего не вижу из того,

О чем здесь Ян-кудесница вещала,

И лишь весна тревожит сердце мне...

Вернись, душа, приди, душа, обратно,

Сюда, ко мне, в погибельный Цзяннань *!

Примечания

С. 206. ...без душ обеих он остался. - По китайским верованиям, у каждого человека есть две души "хунь" и "по" - душа разума и душа тела. Одна со смертью человека улетает на небеса, а другая остается с телом и погибает вместе с ним. Обряд призывания души совершается после смерти человека, чтобы умилостивить улетевшую на небо душу и поселить ее в таблице предков, а также в случаях болезни, обморока и т. д.

С. 207. ...родину свою забыла.- Родина умершего, то есть царство Чу.

С. 209. ...у девяти застав - то есть у девяти ворот дворца небесного владыки.

...не опускайся и в столицу Мрака - то есть в подземный мир, в преисподнюю.

С. 210. Инчэн, или Ин, - столица царства Чу.

С. 212. Чжоу Синь, или Чжоу-ван (1154-1122 гг. до н. э.) - последний правитель династии Инь, известный своим развратом.

С. 213. ...царство У - название удельного княжества на юго-востоке Китая во времена Цюй Юаня.

С. 214. ...поют: "Через реку переправа", а после: "С лотосом в руке" - название песен.

С. 215. ...вэйские шалуньи - то есть девушки родом из княжества Вэй.

С. 216. Луцзян - название реки в провинции Аньхой.

Чанбо - название местности неподалеку от реки Луцзян.

С. 217. Разлив Реки.- Имеется в виду река Янцзы.

Цзяннань - местность к югу от реки Янцзы.

(Расположение стихов соответствует традиционному порядку расположения произведений Цюй Юаня, принятому в китайских изданиях).

Н. Федоренко

В. Панасюк

Переводы Г. Днепровой

Переводы Г. Днепровой воспроизводятся по изданию: Литература Древнего Востока / Тексты // М.: МГУ, 1984. - Прим. ред.

Из цикла "Девять гимнов". ГОРНОМУ ДУХУ

Живу одна

В ущельях гор.

Трава душистая - мои наряды,

Стан подпоясан стеблями нюйло.

В глазах - таится смех,

Играет легкая улыбка на устах.

Царевич обо мне тоскует,

Красой и статью очарован.

Я запрягаю красных леопардов,

Несутся кошки дикие вослед.

Травой синьи увита колесница,

И древко флага - ветвь цветущая корицы.

Шилань, душистая трава, - моя одежда,

А пояс - стебли ароматные духэн.

Сорвав благоухающую ветвь,

Я подарю ее тому, о ком мечтаю.

Моя обитель - сумрачная роща,

Там никогда не виден неба свет,

Опасен путь к тебе и труден,

На встречу опоздала я.

Как одиноко

Стою я на вершине горной!

Вниз уплывают облака,

Кружась, клубятся.

Все глубже сумерки,

Ночная тьма сменяет день.

Восточный ветер поднимается,

И боги посылают дождь.

Останься, милый,

Меня печаль томит.