Двое из будущего - Максим Валерьевич Казакевич

такую мелочь. С этим могут справиться и другие, более низкооплачиваемые люди. Эти люди по хозяйству могут сделать все лучше, быстрее, и гораздо дешевле, чем я. Это была своего рода экономия.

Мне не пришлось долго искать экономку. Едва я заикнулся о своем желании Попову, как он в тот же день подвел ко мне статную, строгую женщину лет тридцати в черном пальто с пышным лисьим воротником.

— Вот, познакомьтесь, Василий Иванович, это Анна Павловна Сухая — экономка.

Женщина сделала плавный и неглубокий книксен.

— Здравствуйте, — поприветствовал я. Однако ж, Попов как реактивный электровеник, успел за какой-то час с небольшим найти подходящую кандидатуру и доставить ее до потенциального работодателя. — Быстро же вы приехали…

— Я живу неподалеку, — ответила она хорошо поставленным и бархатным голосом.

К ней на помощь пришел Попов.

— Я ее давно знаю, Анна Павловна тоже из Иваново-Вознесенска, только приехала она в Санкт-Петербург на прошлой неделе. Она всю жизнь проработала прислугой и прекрасно может справляться с ролью экономки.

— Что же вас сподвигло на переезд в столицу, Анна Павловна?

Женщина тихо вздохнула, выдохнула, покосилась на Попова и ответила:

— Меня Сергей Сергеевич позвал. Обещал устроить на вашу фабрику фасовщицей. Но, если есть такая возможность, то я бы предпочла работать экономкой. Для меня эта работа ближе.

Я посмотрел на нашего управляющего, пытаясь укорить его. Но он не считал себя в чем-то виноватым, и потому меня не понял.

— Вы что же, родственники?

— Мы двоюродные брат и сестра, — созналась Анна Павловна.

— А что, в Иваново работы нету?

Она вздохнула.

— После того, как случилась эта неприятная история с Сережей, мне стало тяжело найти работу. Все знали, кто у меня кузен и не хотели со мной связываться. Вот и пришлось переезжать сюда, поближе.

Ну и что прикажете делать? Брать родню по блату мне совсем не хотелось — в случае отвратительной работы на такого человека гораздо труднее катить бочку, все время приходится оглядываться на отношения. И уволить просто так нельзя и наказать — будут обиды со стороны Попова и неприятные объяснения. Было бы лучше мне взять человека со стороны, никоим блатом не обремененного. Такого можно и наказать и под зад пнуть в случае чего и недоразумений с родственниками не будет.

Я не хотел ее брать, честно, но язык не поворачивался отказать. Попов смотрел на меня с такой собачьей преданностью, а Анна Павловна с такой надеждой, что меня воротило от собственных мыслей. Ну не мог я ей отказать, не мог.

— Дети есть? Муж?

— Дочка десять лет, мужа нет, — ответила она.

— Двадцать рублей в месяц. Устраивает?

— Да.

— Жить будете в моем доме. Дочь тоже может там проживать. В школу ходит?

— Пока пропускает. Не устроились еще.

— Понятно, и что б никаких кавалеров ни к ней, ни к вам, ни к кому-нибудь еще.

— Я согласна.

— Подробный отчет обо всех тратах, найм и спрос с работников. Что бы дом блестел, полы отодраены, ковры пропылесошены, и холодильник не пустовал. За плохое исполнение буду штрафовать. Согласны?

Она покосилась на брата, и тот незаметно кивнул, успокаивая экономку. Он-то знал, что я не так строг, как прикидываюсь.

— Согласна.

— Тогда сейчас же отправляйтесь на место работы и приступайте к обязанностям. Вот вам адрес и запасной ключ. Вопросы есть?

Она замялась на мгновение, а затем спросила:

— А что такое холодильник и пропылесошить?

Анна Павловна оказалась хорошей хозяйкой. Под ее присмотром дом засиял чистотой, запах свежестью, французскими духами и свежим ремонтом. Она наняла новый персонал, выгнала забулдыгу истопника и его вечно гавкающую псину. Мишка, посетивший мой скромный особнячок, пришел в восхищение от способностей моей экономки и осыпал ее всяческими комплиментами. Отчего та зарделась, опустила глазки долу, но все же постаралась при мне сохранить хоть чуточку ледяной строгости. Чем умилила моего друга еще больше.

— Ты где ее нашел? — спросил он меня, когда она не могла нас услышать.

— Это Попова кузина. За собой в Питер притянул. Хотел к нам в цех ее устроить, но вовремя подсуетился и подсунул мне. Я не хотел ее брать, но пришлось.

— Да уж, понимаю. А она замужем?

— А тебе зачем? — насторожился я. Не замечал я раньше за другом склонностей к брачным узам. Хотя… может он ее в любовницы хочет? Если так, то шиш ему — нефиг моих работников развращать утехами из фильмов жанра три икса. Они здесь личности простые и несведущие, вот и пускай такими остаются.

— Да так, спросил просто. Может я влюбился?

— Даже не вздумай, — пригрозил я ему указательным пальцем. — Не совращай мне ее.

Мишка только отмахнулся и, когда Анна Павловна вернулась потчевать нас холодными закусками, снова осыпал ее комплиментами. На этот раз, амурная диверсия не удалась — моя работница удержала себя в рамках приличий и даже сделала гостю строгое замечание. И Мишка разомлел.

— Всю жизнь о такой женщине мечтал, — признался он. — Вась, я, наверное, женюсь.

— Э-э-э, ты попридержи коней, — осадил я его, — а вдруг вернемся? Что с ней тогда будет?

И Мишка сразу погрустнел. Он замолчал, задумался. Невидящим взглядом засмотрелся в замерзшее стекло и как метрономом застучал ложечкой в остывающем стакане чая.

— Знаешь, Вася, — сказал он, когда пришел в себя, — а я ведь еще несколько раз был у прохода.

Тут и мне пришло время погрустнеть и вспомнить наши злоключения. Я, конечно, и раньше вспоминал наш злосчастный поход в прошлое и то, как мы застряли и последующий пьяный угар от безысходности. Иногда вспоминал о своей жене и детях, и от этого очень сильно щемило в сердце. Иногда, когда никто не видел, по моей щеке скатывалась одинокая слеза, и тогда от пожирающей сердце тоски я дубасил кулаком по сосновой двери, оставляя на ней вмятины. Но случилось то, что случилось, и ничего теперь не изменить. Проход закрыт и вряд ли когда откроется — надо было продолжать жить в этом времени.

— И что? — с затаенной надеждой спросил я друга, когда воспоминания отхлынули.

— А ничего… Нету прохода! И уже не появится.

— Ты так думаешь? Точно не откроется?

— Да, Вася, я так думаю. Я очень долго думал, почему мы здесь застряли. И я, кажется, понял почему.

— Почему?

— Это из-за золота. Оно во всем виновато. Я во всем виноват! — и он со злостью грохнул по столу кулаком, отчего вся посуда подпрыгнула и зазвенела. — Я, понимаешь, я! Я притащил сюда это проклятое золото и из-за меня ты здесь застрял!

— Тихо, тихо, Миха, не ори. При чем здесь