Речные заводи. Том 2 - Ши Найань

– Заткни свою глотку! – крикнул ему Сюэ Ба. – Нам и так не повезло, что приходится возиться с такой нищей дрянью, как ты. Ведь до Шамыньдао и обратно больше шести тысяч ли. Сколько денег у нас уйдет на дорогу? А у тебя ни одного медяка за душой! Сам подумай, сколько хлопот ты нам доставил!

– Пожалейте человека, которого незаслуженно постигло несчастье! – сказал Лу Цзюнь-и.

– Все вы богачи такие! – стал браниться и Дун Чао. – Когда все благополучно, от вас и полушки не дождешься! А вот теперь небо наконец открыло свои глаза и воздало тебе по заслугам! Ну ладно, не горюй. Мы уж как-нибудь поможем тебе идти!

Лу Цзюнь-и вынужден был проглотить нанесенную ему обиду и двинуться в путь. Когда они вышли из восточных ворот, Дун Чао и Сюэ Ба привесили свои узлы и дождевые зонты к шейной канге Лу Цзюнь-и. В пути они то проявляли жестокость, то сменяли ее на милость. К вечеру, когда они прошли уже около пятнадцати ли, впереди показалось небольшое торговое местечко. Отыскав постоялый двор, путники решили остановиться на ночлег. Слуга провел их в комнату, где они и расположились.

– Мы чертовски устали, – проворчал Сюэ Ба, – а кроме того, мы на казенной службе, и не к лицу нам ухаживать за преступником! Если хочешь есть, так иди разводи огонь побыстрее!

Лу Цзюнь-и ничего не оставалось делать, и он, как был с кангой на шее, отправился на кухню. Здесь он попросил у слуги немного хвороста и развел огонь. Слуга помыл для него рис и сварил кашу, а также вымыл миски и палочки для еды.

Надо вам сказать, что Лу Цзюнь-и вырос в богатой семье и не привык к такой работе. Да к тому же хворост был сырой, никак не разгорался, и огонь в конце концов совсем погас. Когда Лу Цзюнь-и стал изо всей силы раздувать его, пепел залепил ему глаза. А Дун Чао ничего не хотел знать и продолжал ворчать и браниться. Когда еда наконец сварилась, стражники все забрали себе, а Лу Цзюнь-и не посмел попросить у них хотя бы немного. Наевшись до отвала, стражники бросили остатки холодной еды Лу Цзюнь-и. Сюэ Ба не переставал издеваться над своей жертвой. Когда Лу Цзюнь-и поел, ему приказали согреть воды для мытья ног, и лишь после того, как вода вскипела, он решился пройти в комнату и присесть.

Вымыв ноги, стражники налили в таз кипятку и предложили помыть ноги также и Лу Цзюнь-и. Но не успел он снять туфли, как Сюэ Ба окунул его ноги в таз. Жгучая боль пронзила Лу Цзюнь-и, и он вскрикнул.

– Мы за тобой ухаживаем, а ты вместо благодарности еще рожу кривишь! – закричал на него Сюэ Ба.

Затем оба стражника улеглись на кан спать. Лу Цзюнь-и они железной цепью привязали к двери, цепь замкнули на замок. Когда пробило время четвертой стражи, Дун Чао и Сюэ Ба встали и велели слуге приготовить еду. Подкрепившись и увязав свои вещи, они собрались в путь.

Ноги Лу Цзюнь-и были сплошь покрыты волдырями, и он не мог даже встать. А погода стояла осенняя, дождливая, на дороге было скользко. Поэтому Лу Цзюнь-и спотыкался и падал почти на каждом шагу. Но Сюэ Ба безжалостно колотил его своей дубинкой. Что же касается Дун Чао, то он притворно уговаривал своего приятеля не быть столь жестоким. И так всю дорогу они горько жаловались на свою судьбу.

Пройдя примерно около десяти ли, они увидели впереди большой лес. Тут Лу Цзюнь-и взмолился:

– Я не могу больше идти, – сказал он. – Сжальтесь надо мной и дайте мне немного отдохнуть.

Стражники ввели его в лес. На востоке занималась заря, кругом не было ни души.

– Рано мы сегодня проснулись, – сказал тут Сюэ Ба, – и потому очень устали. Можно бы здесь соснуть немного, да, пожалуй, ты еще убежишь!

– Будь у меня даже крылья, то и тогда я не смог бы улететь, – отвечал на это Лу Цзюнь-и.

– Никто тебе не поверит, – сказал Сюэ Ба. – Давай мы лучше свяжем тебя!

И с этими словами он развязал находившуюся вокруг его пояса веревку, обмотал ее вокруг Лу Цзюнь-и и привязал его к сосне. Ноги его он также привязал к дереву.

– Дорогой брат, – сказал после этого Сюэ Ба, обращаясь к Дун Чао, – выйди из леса и покарауль там. Если кто-нибудь покажется, ты кашляни!

– Только живее кончай, брат! – поторопил его Дун Чао.

– Ну, об этом можешь не беспокоиться! – отвечал Сюэ Ба. – Твое дело караулить.

Сказав это, он взял дубинку и обратился к Лу Цзюнь-и с такими словами:

– Ты на нас не сердись. Твой управляющий Ли Гу велел нам покончить с тобой по дороге. Если бы даже ты и дошел до Шамыньдао, то и там тебе пришел бы конец. Так лучше, если ты расстанешься с жизнью сейчас. Когда ты попадешь в загробный мир, не обижайся там на нас. Через год в этот день будет годовщина твоей смерти.

Услышав это, Лу Цзюнь-и горько заплакал и наклонил голову, готовый принять смерть. А Сюэ Ба обеими руками поднял свою дубинку и размахнулся, нацелившись прямо в висок Лу Цзюнь-и. Стоявший на посту Ду Чао услышал глухое падение и, решив, что все кончено, поспешил в лес. Но тут он увидел, что Лу Цзюнь-и по-прежнему стоит, привязанный к дереву, а Сюэ Ба лежит распростершись на земле, дубинка же его отлетела в сторону.

– Что за чудеса! – воскликнул Дун Чао. – Может быть, Сюэ Ба перестарался и так здорово хватил, что сам свалился?

Подойдя к Сюэ Ба, он хотел помочь ему встать, но поднять его был не в силах. Изо рта Сюэ Ба текла кровь, а грудь его на три-четыре цуня пронзила небольшая стрела. Дун Чао хотел закричать, но вдруг увидел, что прямо перед ним на дереве сидит человек.

– Лети! – закричал неизвестный.

Раздался свист, и в шею Дун Чао вонзилась стрела. Он грохнулся на землю вверх тормашками. Тогда человек легко спрыгнул с дерева, вытащил кинжал и освободил Лу Цзюнь-и от веревок. Разбив надетую на узника кангу, незнакомец обнял Лу Цзюнь-и и горько заплакал. Когда Лу Цзюнь-и решился наконец приоткрыть глаза, он увидел перед собой Янь Цина.

– Янь Цин – это ты! —воскликнул он.– Так, значит, моя душа снова встретилась с тобой?

– Я иду по пятам за этими мерзавцами от самого управления, – объяснил Янь Цин. – Но мне и в голову не могло прийти, что они захотят расправиться