Речные заводи. Том 2 - Ши Найань

С этими словами он вышел за дверь, подозвал своего спутника и, взяв у него золото, передал Цай Фу. Затем, распрощавшись с хозяином, Чай Цзинь ушел. Мы не сказали о том, что Чай Цзиня сопровождали два человека, и один из них был Волшебный скороход Дай Цзун.

Что же до Цай Фу, то он так растерялся, что ничего не мог придумать, и после долгих размышлений отправился в тюрьму, где рассказал своему брату обо всем случившемся.

– Дорогой брат, – сказал Цай Цин, выслушав его, – ты всегда умел разрешать всякие трудные вопросы, что же останавливает тебя сейчас в этом маленьком деле? Ведь не зря говорит пословица: «Когда убиваешь человека, посмотри на его кровь, а если спасаешь кого-нибудь, доведи дело до конца!» Раз уж ты взял эту тысячу лян, то используй их для подкупа чиновников. Лян Чжун-шу и судья Чжан – люди алчные, и, если дать им взятку, они, несомненно, сохранят Лу Цзюнь-и жизнь. Его могут сослать куда-нибудь, но в этом случае жизнь его будет зависеть уже от удальцов Ляншаньбо. А наша задача будет выполнена.

– Да я и сам так думаю, дорогой брат, – отвечал на это Цай Фу. – Так вот постарайся устроить Лу Цзюнь-и получше. Утром и вечером приноси ему хорошей еды и вина и скажи, что о нем беспокоятся.

На том и порешив, Цай Фу и Цай Цин потихоньку подкупили чиновников. Между тем Ли Гу, убедившись на следующий день, что просьба его не выполнена, отправился к Цай Фу и стал упрекать его, требуя выполнить данное ему обещание. Но тут в разговор вступил Цай Цин.

– Мы уж совсем было собрались прикончить его,– сказал он, – но господин Лян Чжун-шу не пожелал этого и приказал сохранить Лу Цзюнь-и жизнь. Вы уж лучше сами договоритесь о своем деле с высшим начальством, и, как только нам прикажут, мы тут же все выполним.

Тогда Ли Гу сейчас же отправил посредника к Лян Чжун-шу, чтобы предложить ему взятку. Но, выслушав, в чем дело, правитель сказал посреднику:

– Ведь это же дело тюремного начальства! Что же вы хотите, чтобы я сам пачкал руки? Через день-два Лу Цзюнь-и заставят покончить с собой.

Итак, никто не пожелал выполнить просьбы Ли Гу. Что же касается судьи Чжана, то, получив деньги, он лишь переменил в бумаге дату приведения приговора в исполнение. Но тут пришел Цай Фу и стал настаивать на скорейшем разрешении этого дела. Тогда судья Чжан пошел на доклад к правителю области.

– Какое же решение вы предлагаете? – спросил его Лян Чжун-шу.

– По моему скромному мнению, – отвечал Чжан, – явных улик против Лу Цзюнь-и нет. Он обвиняется в том, что долгое время находился в Ляншаньбо. Но его вынудили к этому, и по существующему положению такое предосудительное поведение может послужить основанием лишь к тому, чтобы присудить его к сорока ударам палками, клеймению и высылке за три тысячи ли. Считать его настоящим преступником, заслуживающим смертной казни, – нельзя. Не знаю, каково будет решение вашей милости.

– Вы очень проницательны, господин писарь! Ваше мнение полностью совпадает с тем, что думал и я об этом деле! – сказал Лян Чжун-шу, выслушав его.

Затем вызвали Цай Фу и приказали ему доставить Лу Цзюнь-и в управление. Тут с Лу Цзюнь-и сняли тяжелую кангу, зачитали его показание и приговор. После этого ему дали сорок палок и снова надели на него шейную кангу в двадцать цзиней весом, обитую листовым железом. Сопровождать его в ссылку на остров Шамыньдао были назначены стражники Дун Чао и Сюэ Ба.

Напомним читателю о том, что Дун Чао и Сюэ Ба в свое время служили в Кайфынском областном управлении и сопровождали Линь Чуна, который был выслан в Цанчжоу. За то, что они не смогли прикончить в пути Линь Чуна, командующий Гао Цю отдал их под суд, в результате чего они были приговорены к клеймению и ссылке в Северную столицу. Но, когда они прибыли сюда, Лян Чжун-шу убедился в том, что люди они дельные и толковые и оставил их работать при управлении. И вот теперь их назначили сопровождать в ссылку Лу Цзюнь-и.

Получив препроводительную бумагу, Дун Чао и Сюэ Ба отвели Лу Цзюнь-и в пересыльный пункт, а сами отправились по домам, чтобы собраться в дорогу. Они быстро закончили сборы и были готовы отправиться в путь. Узнав обо всем, Ли Гу даже застонал от горя и послал человека за Дун Чао и Сюэ Ба, чтобы поговорить с ними. Когда стражники пришли в кабачок, Ли Гу встретил их и попросил присесть. Закуски и вино были приготовлены заранее. Ли Гу обождал, пока стражники выпили чашки по три вина, и затем повел такую речь:

– Я не стану обманывать вас: Лу Цзюнь-и – мой враг! Теперь его присудили к ссылке в Шамыньдао. Путь предстоит дальний, а у него за душой нет ни медяка. Так что всю дорогу вам придется тратить свои деньги. Вернуться обратно вы сможете лишь через три-четыре месяца. У меня нет при себе ничего особенного, но пока что прошу не отказаться от этих двух слитков серебра в качестве задатка. За несколько ли до конца второго перехода есть одно подходящее место, там вы и покончите с ним. Не забудьте срезать у него с лица клеймо и принести его мне. Это будет служить доказательством того, что вы свою задачу выполнили. Тогда каждому из вас я выдам в награду пятьдесят лян золота слитками, имеющими форму долек чеснока. Ваше дело будет написать рапорт о том, что он умер. Вот и все. Что же касается управления, то там я все сам устрою.

Выслушав его, Дун Чао и Сюэ Ба переглянулись и долго молчали. Но вид двух слитков серебра возбудил их жадность. Первым наконец заговорил Дун Чао!

– Боюсь, что мы этого не сможем выполнить!

– Дорогой брат! – возразил ему Сюэ Ба. – Управляющий Ли Гу – известный и всеми уважаемый человек. Я думаю, что ради него мы сможем постараться. Ну а если возникнут какие-нибудь неприятности, то он уж, конечно, побеспокоится о нас.

– Я не из тех людей, которые забывают оказанную им услугу или добро, – отвечал Ли Гу. – Щедро отблагодарю вас, вот увидите!

Получив серебро, Дун Чао и Сюэ Ба простились с Ли Гу, вернулись домой и, завязав свои узлы, тут же двинулись в путь.

– У меня еще не зажили раны от ударов, – сказал им Лу Цзюнь-и. – Нельзя ли нам отправиться в путь