"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли

Несколько лет назад Билл, распивая чай в пансионе, заметил:

-Я вот что подумал, мамочка, - он бросил взгляд на карту, -  можно дальше на запад товар посылать. У Вана,  моего партнера, белая содержанка. Он говорит, что в Китае  за европейскую женщину можно много выручить.

-Умен, - усмехнулась миссис Кирквуд, поцеловав мальчика в затылок, - папа бы тобой гордился, милый.

Кирквуда-старшего застрелили в Бауэри, - семья еще жила в Нью-Йорке, - во время встречи двух ирландских банд. Пуля, как клялись все участники, была шальной. Биллу тогда исполнилось четыре года. В четырнадцать, бегая подручным в банде Мак-Кормика, он сказал матери:

-Все равно надо за папу отомстить.

Тонкие губы миссис Кирквуд  улыбнулись: «Тот, что пулю выпустил, сыночек, десять лет, как в  могиле». Мать пощелкала спицами:

-Я  обо всем позаботилась. Это был старый Джим Мэллоу. Якобы папа ему какие-то деньги задолжал. Навестила Джима дома..., - мать, со значением, подняла спицу. Сын обнял ее, вдыхая запах выпечки и хорошего кофе: «Спасибо, мама». В восемнадцать юноша сказал миссис Кирквуд: «Здесь тесно становится, а на западе золото нашли. Давай, мамочка, с места сниматься».

В Сан-Франциско Миссис Кирквуд открыла респектабельный пансион для молодых особ, в хорошем квартале, рядом с Мэйсон-стрит.  Пожилая женщина была обходительной, вежливой. Она каждое воскресенье сидела в первом ряду в зале деревянной, пресвитерианской церкви на Русском Холме.  В пансионе были строгие порядки. В семь вечера двери закрывали, в каждой комнате лежала Библия, приглашать гостей-мужчин запрещалось.  Некоторые постоялицы съезжали, не расплатившись, даже оставив вещи. Миссис Кирквуд  разводила руками: «Молодежь..., Ветер в голове».  Одежду девушек она приводила в порядок и отдавала в фонд при церкви. Драгоценности,  если они были,  забирал Малыш Билл.  На каждом благотворительном базаре миссис Кирквуд непременно устраивала стол со своими пирогами и кексами. Пекла она отменно, сладости пользовались успехом. Преподобный отец называл ее столпом общины. В каждой комнате пансиона имелись особо оборудованные глазки,Те девушки, которых выбирал сын,  оказывались в публичных домах Калифорнии, а с недавних пор, отправлялись через океан, в Гонконг и Кантон.

-Очень вкусный, - похвалила миссис Слоан, - сразу видно, ты цедры не пожалела. Она не только не девственница, но и рожала, милая. Я ей, конечно, ничего говорить не стала, - акушерка вытерла пальцы вышитой салфеткой.

-Девушка здоровая, красавица, кровь с молоком. Сама на акушерку училась, кстати. В Старом Свете. Еврейка, - добавила миссис Слоан.

Миссис Кирквуд кивнула:

-Знаю. Комнату с кухней попросила и посуду себе купила, новую. Даже к Золотому Рогу ходила, окунала ее. У них так принято. Мой муж покойный дела в Нью-Йорке с ними водил. Они у нас не ели дома, нельзя им, - она зевнула, не разжимая губ: «Какая разница, - миссис Кирквуд махнула рукой на запад, - там никто о евреях и не слышал».

-Искать ее не будут? - поинтересовалась акушерка.

-У нее документов никаких нет, - расхохоталась хозяйка пансиона, - никого она в городе не знает. Значит, хорошо она по Америке поездила, если ребенка успела принести. Подкинула, наверное, где-нибудь, или умер он. Что у нас в этом месяце? - она кинула взгляд на конторскую книгу.

-Сорок китаянок, - миссис Слоан взяла перо, - обычные осмотры на Варварском Берегу, тридцать девушек....

Малыш Билл заботился о здоровье товара. Он управлял публичными домами твердой рукой. Все заболевшие девушки  немедленно отправлялись во второразрядные заведения. «Ко мне ходят политики, - наставительно замечал Малыш, - военные, богатые люди..., Мне дурной славы не надо».

-И пять выкидышей, - закончила акушерка и подвела черту: «Сто двадцать долларов, дорогая». Миссис Кирквуд отперла шкап и отсчитала деньги. Проводив миссис Слоан, она полюбовалась шарфом и поднялась наверх. Мисс Кардозо открыла дверь, держа в руках «Анатомию» Грея.

-В книжную лавку сходила, миссис Кирквуд, - улыбнулась девушка. Миряьм вспомнила грустный голос Меневы: «Вряд ли я до Сан-Франциско доберусь, милая, новых книг так и не куплю».

-Если бы я знала, где они..., - Мирьям заставила себя не думать об этом и добавила: «Вы хотели что-то?»

Серые глаза пожилой женщины ласково посмотрели на нее: «В понедельник твой корабль до Панамы уходит? Я помню, ты мне говорила, но что-то из головы вылетело. Возраст, - хозяйка смущенно улыбнулась.

-Все вы хорошо помните, - весело отозвалась Мирьям: «В понедельник вечером, «Звезда Запада». Я каюту взяла, впрочем, - она оглядела комнату, - вещей у меня немного. Шабат отмечу, со знакомыми своими, здешними, и отправлюсь в Нью-Йорк».

-Кинжал, наверное, у Давида, - вспомнила Мирьям: «Напишу ему с восточного побережья. Нет, - решила она, - все расскажу Джошуа. Он должен знать, кто бабушку Батшеву убил. Он и дедушка Натан. Господи, да живы ли они? И как с Новым Орлеаном  связаться, он  отрезан войной. Значит, подожду, - твердо сказала себе девушка: «Вернусь в Филадельфию, буду учиться. Деньги у меня есть».

-Хорошо, - миссис Кирквуд все улыбалась: «Жаль, что ты здесь не остаешься, конечно...»

-Мне в колледж надо вернуться, - ответила Мирьям, - я хочу врачом стать, миссис Кирквуд. Теперь новое время, такое можно.

-Занимайся, - хозяйка отступила, - прости, что побеспокоила. Хотела удостовериться, когда комната освободится.

-Врачом, - хмыкнула миссис Кирквуд, спускаясь к себе в гостиную: «Это у тебя вряд ли получится, дорогая. Надо Билли предупредить, что в понедельник она должна плыть в Китай».

Она отломила еще кусочек кекса и стала довязывать шарф.

Малыш Билл редко позволял себе выпивку, не больше половины стакана сухого моэта или бордо. Он курил отменные сигары, не притрагивался к опиуму, каждый день начинал с прогулки верхом, а летом плавал в Золотом Роге.

-Я хочу, - замечал Малыш, - дожить до нового века. Мне двадцать восемь, посмотрим, - он улыбался, - как будут обстоять дела с полетами по воздуху. О них еще мистер Констан писал.

Билл увлекался чтением. В его изящном особняке, на Русском Холме, была отменная библиотека. «Можно в сенат штата податься, лет через десять, - иногда размышлял Малыш, - деньги у меня есть, народ меня любит…»

Он проходил по улицам Варварского Берега, огромный, как гора, с двумя телохранителями за спиной. Билл не обвешивался оружием. У него был только изящный, с перламутровой ручкой кольт. Из него Малыш попадал в глаз птице за двести футов.  Деловые переговоры Билли вел в своем лучшем борделе. Здесь были бархатные диваны, шелковые обои, паркет красного дерева устилали персидские ковры. Девушки имелись всех цветов, на любой вкус. Билли даже заказал несколько настоящих парижанок.

Когда Билл вернулся в гостиную, китаец Ван и будущий, как надеялся Билл, партнер, раскинувшись на огромном диване, о чем-то шептались. Малыш  разлил по хрустальным бокалам золотистое шампанское.

Партнер не знал английского, но отлично говорил на китайском языке. Ван, он был в твидовом костюме, с галстуком,  переводил.

-Татуировки у него, - хмыкнул Билл, глядя на смуглое запястье маленького, изящного, хрупкого человека в темном халате, - разноцветные. У Вана тоже есть. Ван мне говорил. У них это по-другому называется, не триады. Якудза, - Билл улыбнулся и отпил моэта: «Очень, очень хороший товар. Переведи мистеру Аки…, - японца звали Акихито, но Билл похлопал его по плечу: «Здесь Америка, друг мой. Надо беречь время».

-Переведи мистеру Аки, - Билл затянулся сигарой, - если и дальше груз будет такого качества, я с удовольствием его возьму.

Девушку привезли на пробу. Японец сказал, что ей пятнадцать. «Оставлю себе пока, - решил Билл, вспоминая мягкие, черные волосы, испуганные, опущенные к полу глаза, белую, нежную кожу, - надо ее в особняк перевезти. Очень хороша».

-Сколько я должен мистеру Аки? - Билл достал свой бумажник крокодиловой кожи, с золотой застежкой.