Весь Хайнлайн. Фрайди (сборник) - Роберт Хайнлайн

Наконец машина остановилась окончательно.

— О, какая красота! Я и не знала, что сохранилось такое!..

Место было по-настоящему красивым. Небольшая чистая речушка извивалась среди лугов и маленьких рощиц. Густая трава до колен. В высоком прозрачном небе плыли чистые облака…

Юнис, как замечательно!!!

Да. Напоминает раннее лето в Айове…

Джоан сбросила туфли и прошла босиком по траве. Это было упоительно.

Юнис, а что — Айова до сих пор такая красивая?

Уже не вся. Там, где жила я, тоже начали строить большие дома.

Эта страна дотрахается до своей погибели.

Охранники и Финчли, глядя на нее, тоже начали разуваться.

Надо сказать, это место ужасно напоминает то, где я потеряла свою невинность. Речка… лужок…

Ты сопротивлялась?

Я что — дура?

Нет. Как насчет искупаться?

М-м… Кто знает, что у них там, вверх по течению?..

Да ты просто маменькина дочка!

Наоборот — я будущая мама.

Ладно, разберемся с купаньем попозже. Может, Финчли знает, что почем. А сейчас надо поесть.

Неплохо бы… а то я уже начала думать, что мы завязали с этой дурной привычкой.

Быстро накрыли походный столик, Шорти ловко — похоже, он не всегда был трезвенником — откупорил бутылку и налил Джоан и Фреду.

— А остальным?

— Я за рулем, мисс Смит, — Финчли накрыл бокал рукой.

— Пять капель — под мою ответственность, — Джоан на четверть дюйма наполнила его бокал. — И ты, Шорти. Для тоста. Но сначала прочти нам, пожалуйста, молитву.

Доли секунды Шорти казался озадаченным, затем его обычная невозмутимость возобладала.

— Да, мисс.

Это что, вместо еды?

Крошка, тебе слова не давали. Омм мани пхадме хум.

Омм мани пхадме хум.

Омм мани пхадме хум.

Омм мани пхадме хум…

— Аминь.

— Аминь.

Омм мани пхадме хум. Аминь.

— Аминь. Спасибо, Шорти. А теперь тост… который тоже молитва в своем роде… Мы выпьем за ту, которой здесь нет, но которая была бы…

Босс, сколько можно? Это уже не смешно.

Займись своим делом.

— …Кто хочет что-нибудь сказать?

Финчли и Шорти переглянулись. Джоан посмотрела на Фреда.

— Фред?

— Мисс… я не знаю… я просто не знаю, как… — он был расстроен.

— Давайте встанем, — и Джоан сама подала пример, — и скажем то, что мы сказали бы ей, которой нет с нами, но которую мы все любим. Назовите ее, в чью честь мы пьем!

Она подняла бокал. Из глаз вдруг покатились слезы.

Эй, кто это плачет — ты или я?

Наверное, я, босс… я же говорила, не надо ворошить…

Фред произнес:

— Тост за… ту, которую мы все любим… и которая должна была быть здесь… которая здесь! — В глазах его мелькнул суеверный ужас.

— Аминь, — сказал Шорти раскатистым баритоном. — Она здесь, потому что Небеса настолько близки нам, насколько мы сами готовы к тому. И ты, Фред, сердцем понял это…

Он торжественно выпил свои несколько капель вина, и остальные выпили следом.

— Спасибо, ребята, — тихо сказала Джоан. — Она слышала вас.

Джоан, ты все испортишь! Сейчас все расстро-ятся…

Нет.

— Финчли, ты знал ее лучше меня. Что бы она сказала сейчас?

— Она бы… миссис Бранка…

— Ты называл ее миссис Бранка?

— Да, сначала. Потом она стала звать меня «Том», а я ее — «Юнис».

— Ну, и?

— Она сказала бы… сказала бы: «Парни, давайте есть и пить, а то все остынет!»

— Это точно. Юнис никогда и никому не испортила настроения — и не позволяла делать это мне, брюзгливому и взбалмошному старику. Значит, теперь мой черед… Фред, передай мне во-он ту куриную ножку!

Радость моя, слова Фреда прозвучали, как цитата. Откуда?

Ну как… Если мы приезжали поздно, я всегда затаскивала их перекусить. Джо был очень рад. Ему особенно нравился Шорти — он даже пытался уговорить его позировать. Но Шорти оказался не в меру застенчив…

И все?

В общем…

Ладно, ты пока придумывай отмазки, а я займусь светским разговором.

— Том, ты не оставишь мне чуть-чуть пикулей? Спасибо. Шорти, Фред, я поняла, что вы пробовали стряпню Юнис. И как она?

— О-о! — Финчли возвел глаза к небу.

— Да, Юнис прекрасно готовила, — тихо сказал Шорти. — Самые простые блюда… но это было замечательно.

Босс, ему надо повысить жалованье!

Нет. Мы обязательно сделаем что-нибудь для него — хотя бы потому, что он убил того подонка, — но это должны быть не деньги.

— Она была подлинным художником, — сказал вдруг Фред.

— Художником?

— Не в смысле рисовать. Во всем остальном.

— Кажется, понимаю, — кивнула Джоан. — А ее муж был художником в прямом смысле, я не ошибаюсь?

— Я, например, не разбираюсь в искусстве, — сказал Финчли, — но картины Джо мне очень нравились. Шорти, можно, я на тебя настучу?

— Том!..

— Не поверите — но Джо хотел нарисовать вот эту огромную мартышку, которая сидит тут с нами!

Десятка!!! Десятка!!!

Юнис, тебе плохо?

— И нарисовал?

— Нет-нет, но он хотел. Предлагал… да.

Видишь, босс? Видишь? Это же доказательство! Сначала ты услышал об этом от меня, а потом узнал от посторонних! Я существую!

И стоило так шуметь, дорогая?

Но, босс!..

Слушай, я ведь никогда и ни на миг не сомневался, что ты — это ты. Но доказательств быть не может. А вдруг все, что происходит сейчас, — лишь плод моего воображения, а я лежу — изолированный мозг, без всякой связи с внешним миром? Или ты, как загримированный осколочек моей личности, начавший жить своей жизнью, делаешь выводы из известной мне информации по простейшей логической цепочке: Джо — художник, Шорти — колоритен, следовательно, Джо хотел его нарисовать? Нет, дорогая, психиатрам мы никогда и ничего не докажем — не стоит и пытаться. А нам с тобой, думаю, не нужны никакие доказательства. Я тебя люблю — а все прочее может катиться к чертовой матери.

— Фред, налей еще. Эти законники и святоши пить не станут, а мне нужен собутыльник. Мы празднуем мое освобождение из-под стражи.

— Но я на службе, мисс…

— Ничего. Шорти и Том доставят нас по назначению… даже на руках. Так ведь, ребята?