Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

размера, конечно, крыльев, больше похожих на рудименты, а когда увидел как он их расправил не придал этому значения. Демон воспользовался ими как своеобразным балансиром, помогавшим ему крутиться вдвое быстрее, используя инерцию взмаха. Клинки звякнули, а вот от следующего выпада я уйти не сумел. Наверное, именно на это и рассчитывал Маркварт. Жуткий клинок прорубил мой доспех, сломал несколько ребер и глубоко погрузился в тело, буквально выжигая его изнутри. Я взвыл. В который уже за сегодня раз.

На мое счастье, я быстро пришел в себя, мозг работал на удивление холодно и расчетливо. Я лично от себя такого не ожидал. Маркварт сам поймал себя в ловушку, его пародия на меч слишком глубоко засела в мое теле и развороченном доспехе. Он не успевал вытащить оружие из меня. Но и сил моих хватило бы ненамного. Я уронил Дюрандаль на плечо Маркварта, стоявшего в нескольких футах от меня. Наши глаза встретились и проклятый принц прочел в моем взоре свою смерть. Он ничего не сказал — я не дал, коротко рванув меч в сторону. Длинный и широкий, всегда острый как бритва клинок Дюрандаля легко отсек мерзкую голову демона, в которого обратился наследный принц империи. Она покатилась на пол. В лицо мне хлынула огненная кровь.

* * *

Эмри ногой выбил дверь в донжон, вокруг которой валялись тела Защитников Веры и замерли ангелы, оборонявшие ее вместе с людьми. Посланники Господа спустились на землю в самый разгар сражения, мгновенно переломив его ход. Длинные копья метали в демонов и их прислужников ветвистые молнии, не оставлявшие от них и горсток пепла, да и как оружие намного превосходили всякое творение людей или гномов. Лезвия их рассекали тела врагов — будь то Темные Паладины или громадные Владыки, — заливая все пространство вокруг смердящей кровью. Очень многие в тот страшный день обрели истинную Веру. После битвы они опускались на колени, истово творя знаки Господни, шептали молитвы окровавленными губами.

Граф д'Абиссел был не из таких. Первым делом он думал о своих друзьях, а именно, о Зигфриде де Монтрое, что сражался с проклятым принцем Марквартом один на один. За Эмри следовали несколько рыцарей, среди которых он заметил Антуана фон Грюнигена, друга Зигфрида с экспедиции в Эльфийские леса. Где-то на середине длинного коридора он обогнал Эмри, первым вбежав в зал, находившийся в центре донжона, да так и замер на его пороге.

— Господи, Господи, Господи… — шептал он, держась за арку входа.

Граф раздосадовано хмыкнул на бегу и, отпихнув его плечом, ворвался в зал. Он понял, что заставило молодого рыцаря замереть на месте. На полу зала лежали обезглавленный Маркварт и Зигфрид, которого Эмри даже не узнал. Он понял, что это де Монтрой лишь по тому, что больше некому быть здесь, в этом зале, кроме него. Эмри рухнул перед дергающимся в конвульсиях телом своего друга. Зигфрид представлял собой жуткое месиво из переломанных доспехов и обожженной плоти. Отдирать все еще горячие пластины доспеха от тела Зигфрида равнялось смертному приговору для него, но ведь надо же было что-то делать.

— Врача! — рявкнул Эмри куда-то за спину, пытаясь припомнить что-то очень важное. Зигфрид что-то сказал ему, что-то что может спасти ему жизнь, Эмри был в этом уверен, но что именно, этого граф припомнить не мог. — Да скорей же! — снова рявкнул он. — Пошлите кого-нибудь за врачом!

— Уже, — спокойно произнес подошедший фон Грюниген, уже вполне оправившийся судя по всему от первого шока. — За врачом уже побежал кто-то из оруженосцев.

И тут на глаза Эмри попалась какая-то бутылка с жидкостью телесного цвета. «Точно! — вспомнил наконец граф. — Те самые бутылки, будь они неладны. Вернее ладны и даже очень ладны. Но что делает именно эта? Спасет ли она Зигфрида или убьет? Хотя какая ему разница. Быстрая смерть от алхимического яда, чем такие мучения!» Эмри быстро снял бутылку с чудом уцелевшего пояса Зигфрида, открыл, зачем-то понюхал содержимое — оно ничем не пахло — и поднес горлышко ко рту своего друга. Опустившийся на колени радом с ним фон Грюниген помог разжать сведенные судорогой челюсти де Монтроя.

Эпилог

Я отвернулся от здоровенного начищенного до блеска щита, служившего мне зеркалом в те годы, что я жил во дворце. Лицо, увиденное в нем, не принадлежало мне, я не хотел его больше видеть. Взгляд наткнулся на белый платок со своеобразной вуалью, закрывающей нижнюю часть лица. Как сказал мне Мигель де Нариа, рыцарь из Иберийской марки, гостящий в Билефелии и сражавшийся в Войне огня и праха, такие носят в Кордовском эмирате и Халинском халифате караванщики, водящие караваны через пустыни и плоскогорья, чтобы во время страшных бурь прятать лицо от песка, секущего кожу, словно стараясь сорвать с него всю кожу. Я надел ее и вновь обернулся к щиту. Вот так гораздо лучше. На виду одни глаза в обрамлении узкой полоски почерневшей от пламени Долины мук кожи.

Когда меня обдало огненной кровью Маркварта, я почти сразу потерял сознание. Я не чувствовал как мне раздвигали челюсти и вливали в горло содержимое последней бутылки с лечащим зельем. Лишь ощутил, что пожар, полыхающий во всем моем теле, начинает понемногу гаснуть. Тогда я подумал, что это, наконец, приходит смерть. Но не тут-то было.

В себя я пришел уже в столичном госпитале на соседней койке со своими же рыцарями, что сражались вместе со мной в Эльфийских лесах. Оказывается за моей судьбой, затаив дыхание следил едва не весь Аахен. Вокруг постоянно суетились врачи и даже несколько магов-лекарей. Именно последние спасли мне жизнь. Алхимической зелье, лишь начало лечить меня, однако его не хватило бы для того, чтобы справиться с жидким пламенем Долины мук, заменявшим Маркварту кровь. К тому же, отделение от моего тела частей доспехов, точно прикончило бы меня. Маги облегчили боль и частично восстановили мое тело настолько, насколько это было, в принципе, возможно. На самом деле, от меня мало, что осталось. Да, я был полностью здоров и вскоре кожный покров более-менее восстановился — правда, что он представлял собой теперь лучше и не думать. Интересно, насколько восстановятся волосы. Сейчас они неприятными клочками торчали из-под намотанного на голову белого платка.

Накинув на плечи теплую куртку, зима все сильнее уступала позиции весне, однако не без боя, я взял со спинки стула плащ и вышел из комнаты. Я отправлялся обратно в разоренную и теперь восстановленную могилу графа Роланда, чтобы вернуть Дюрандаль на законное место. Это