Далекие странники (перевод новеллы) - Тяньтянь Сяо

Вот только скользкий угорь Мо Хуайян давно смекнул, что дела плохи, и дал дёру. Вэнь Кэсин пробежался взглядом по полю битвы и здоровой рукой притянул за голову первого попавшегося призрака.

— Мечник, что стоял рядом с Чжао, куда он делся?

Из горла призрака вырвался булькающий звук, когда он дрожащим пальцем указал направление. Вэнь Кэсин улыбнулся:

— Благодарю.

Затем он сжал пальцы, и голова несчастного превратилась в кровавую кашу.

Том 4. Глава 76. Финал (II)

На постоялом дворе у въезда в Лоян Седьмой Лорд и Великий Шаман заканчивали ужин. Уютно расположившись на втором этаже обеденного зала, Седьмой Лорд держал в одной руке чашку чая, а другой рукой разбирал ворох гадальных палочек.[466] При этом у него был такой сосредоточенный вид, словно вот-вот должно было выпасть судьбоносное предсказание.

Великий Шаман любовался этим таинством в благостном умиротворении, пока у Седьмого Лорда не вырвался удивлённый вздох.

— Надо же… Какая интересная гексаграмма!

— Что там? — встрепенулся его спутник.

Седьмой Лорд бросил на него косой взгляд:

— Разве тебе интересно? Ты же не веришь в мои пророчества!

— Когда я такое говорил? — улыбнулся Шаман.

— Я предсказывал твоё будущее по ладони. В столице, лет… десять назад, — отозвался Седьмой Лорд, раскладывая между пальцами гадальные палочки. — Но ты, неблагодарный мальчишка, заявил, что я несу чушь!

Великий Шаман чуть прищурился с ностальгической улыбкой.

— Помню, — признал он мягко. — Ты утверждал, что моя линия сердца ровная и длинная, что я глубоко полюблю, что эта любовь преодолеет все запреты и принесёт удачу. Ты также прибавил, что избранница будет предана мне всем сердцем. Тогда я этому не поверил, но, оглядываясь назад, признаю твою правоту. Вот только речь шла не о женщине.

Седьмой Лорд вздёрнул брови от неожиданности, а затем смущённо опустил голову и уткнулся в чашку, избегая взгляда Великого Шамана.

— У тебя отменная память, негодник, — пробормотал он с досадой.

У Си рассмеялся:

— Ты всё равно уже взялся за старое! Гадаешь на главу Чжоу и остальных? Что же ты увидел?

Седьмой Лорд помолчал, не поднимая глаз, а потом снова перевёл взор на палочки.

— Встретивший смерть будет отчаянно сражаться за жизнь,[467] — произнёс он, наконец. — Если верить гаданию…

Седьмой Лорд приготовился к пространному объяснению, но внезапно осёкся, приметив что-то на первом этаже. Проследив за его взглядом, Великий Шаман тоже нахмурился и стал внимательно наблюдать за новым посетителем. В этом человеке таилось что-то… непостижимое. Совершенно седые волосы при юном, но застывшем лице. Огромный меч за спиной и маленький глиняный кувшин в руке. Стоило незнакомцу появиться на пороге, и все взгляды обратились к нему.

Словно почувствовав что-то, вошедший поднял голову и встретился глазами с Шаманом. У Си внимательно присмотрелся к его оружию и тихо хмыкнул.

— Это легендарный меч Лунбэй, Хребет Дракона. Выходит, перед нами…

Прибывшим был Е Байи. Ненадолго замешкавшись внизу, он быстро поднялся по лестнице и напрямую прошёл к Седьмому Лорду и Великому Шаману.

— Здесь остановился парень по имени Чжоу Сюй. Знаете такого? — спросил он без обиняков.

Седьмой Лорд не сразу сообразил, как реагировать на такое приветствие.

— Вы… Е Байи?

Тот кивнул, а затем бесцеремонно уселся за стол и нетерпеливо повторил:

— Я ищу Чжоу Сюя.

— Он преследует Ядовитых скорпионов до горы Фэнъя, — собрался с мыслями Седьмой Лорд. — Вы можете подождать его здесь или передать послание через нас.

Е Байи окинул его изучающим взглядом с ног до головы.

— Мальчишка Цао сказал, что Чжоу Сюя можно исцелить. Ты собрался лечить?

— Он, — Седьмой Лорд указал на Великого Шамана.

Е Байи чуть повернул голову, и в его глазах мелькнула тень интереса. У Си не сводил взор с нового знакомого:

— Это результат совершенствования с помощью «Дхармы Люхэ»? — спросил он внезапно.

Седьмой Лорд явно был заинтригован, поэтому Великий Шаман прервался и терпеливо растолковал ему:

— У использующих «Дхарму Люхэ» всего два пути: получить отклонение ци или возродиться после разрушения и достигнуть вершины. Дхарму сравнивают с божественными искусствами, по легенде она даёт единение с Небесами.

— Нет никакого «единения с Небесами», — мрачно ухмыльнулся Е Байи. — Если люди не будут отделены от небес, жизнь превратится в смертную скуку.

— В любом случае, этой технике нет равных, — отметил Великий Шаман, разглядывая его белоснежные волосы. — Она настолько надёжно защищает от болезней и течения лет, что человек, освоивший Дхарму, становится почти бессмертным. Однако есть определённые условия: тому, кто выбрал этот путь совершенствования, запрещено есть приготовленные на огне блюда. До скончания дней он должен питаться сырой пищей и пить ледяную воду.

Седьмой Лорд недоуменно моргнул — Е Байи как раз ополоснул чашку и наливал себе дымящийся чай.

— У вас не должно быть седины и других признаков старости, — продолжал рассуждать Великий Шаман, пока Е Байи подносил ко рту обжигающий напиток. — Эти изменения начались, когда вы покинули вечные снега вершины Чанмин и вернулись к обычной еде, верно?

Жёсткий рот Е Байи тронула усмешка.

— К моему возрасту, дитя, ты поймешь, что лучше один год побыть обычным смертным и отойти в иной мир, чем сотни лет торчать на горе живым мертвецом.

Великий Шаман покачал головой:

— Я и сейчас не хочу превращаться в живого мертвеца. Меня устраивает моя жизнь.

Е Байи пропустил мимо ушей чересчур прямое высказывание. Со странным блеском в глазах он разглядывал чай в чашке, словно ловил в отражении события далёкого прошлого. Чай успел остыть, пока Е Байи вспомнил, что всё ещё разговаривает с двумя людьми.

— Много лет назад мой друг так заигрался с совершенствованием, что едва не погиб. Я хотел спасти его, но не обладал твоим искусством целителя, — проговорил он, взглянув на Шамана. — Единственное, что я мог — использовать «Дхарму Люхэ». На свой страх и риск. Мой друг излечился, но вообразил, что должен мне по гроб жизни. Раз я обрёк себя на существование в вечном холоде, то и он поселился на горе Чанмин вместе с женой. Там, почти на самом пике, стои́т полуразрушенный храм — жители деревеньки у подножия понятия о нём не имели. Подходящее место для уединения Древнего