Судьбы, как есть - Владимир Кочергин

Гусев посчитал, что если он скажет, как его отправили в отпуск Андрею, то «Батя» такой человек, что смекнет, в чем дело, и расколет Андрюху, а, узнав истину, в МУРе начнутся непредвиденные обстоятельства, и Батя не ограничится разговором со Щукиным, он будет делать все, чтобы Щукина убрали с расследования полностью. У Щукина же останутся злость и месть, и он бросит весь своей гнев навстречу не только ему, но и «Бате». Поэтому, чтобы не искушать судьбу, Руслан не отключил телефон, просто оставил его в Москве, а сам с обрадованной женой и дочкой уехал вечерним поездом в Анапу. Как предложил ему сделать Щукин.

Не дав номера телефона приемной, Щукин дал повод усомниться Шмелеву в правдивости его слов. Часа через полтора, после того, как звонил Шмелев, на Щукина вышел генерал и потребовал его к себе в кабинет. Не успел Щукин войти в кабинет и представиться, как генерал сказал:

— Полковник, ты, что опять не можешь решить вопрос с потерпевшим по делу Карделли? Чего он добивается ко мне? У меня что, нет кому, с ним решать вопросы? Ты в прошлый раз, после его заявы и указаний начальника ГУВД, мне сказал, что все решишь, и теперь что там стряслось?

— Понимаете, товарищ генерал, у нас в расследовании активно работал капитан Гусев, и его по графику в отделе отпустили в отпуск, так вот этот Шмелев поднял хай, почему его забрали у следователя и отправили в отпуск, — сказал Щукин.

— А кстати, почему? Что, нельзя было как-то заранее объяснить человеку, что будет другой, что дело не встанет, что оперативники имеют свои семьи, и должны каждый год быть в отпуске. Ты что, недопонимаешь, что ли? Зря я за тебя ходатайствовал на зама начальника управления. Уже третий раз я должен напрягаться по твоей работе. Ты что, не понял, с кем дружить, как ты в прошлый раз выразился, «вояка»? Ты что, еще не понял, откуда пришли бумаги? Из Госдумы, сам Васильев его поддерживает. Я думал, что ты, Щукин, умней, а вижу, что ошибался, — сказал генерал, вставая из-за стола и направляясь к полковнику.

Щукин стоял по стойке «смирно», как нашкодивший мальчишка, слегка опустив голову. И вдруг, резко подняв голову, сказал:

— Товарищ генерал, я и мои оперативники…

Ивантеев не дал говорить ему дальше.

— Да не твои оперативники, а наши, полковник, наши, а ты вдруг не в делах, что творится, или ты сам его отправил?

— Никак нет.

— Иди и звони сам полковнику, извиняйся за кого хочешь. Я его выслушивать не собираюсь. Да будет, видимо, понятно, что он тебя во всем винить будет.

— Почему?

— А потому, что ты ни хрена не руководишь нормальными мужскими понятиями, с такими потерпевшими нормальной доброжелательной связи не поддерживаешь. Я знаю, что этот полковник воевал, и о нем очень хорошие отзывы, говорят, он много помогает в расследовании, а ты его бортуешь. Ты что быкуешь, а?

— Никак нет, он у меня уже был в мае месяце.

— Ну, так еще раз пригласи. На кой ляд мне за тебя работать? Ох, зря я за тебя, Щукин, руку подымал. Так дальше пойдет, то не работать тебе в полиции.

— Я подправлю, товарищ генерал.

— Если завтра меня вновь будет добиваться Шмелев, то пеняй на себя.

— Не будет, я все улажу.

— Да, и еще, ты не знаешь, так вот четырнадцать лет назад, когда тебя и в помине не было в МУРе, этот самый полковник со своими друзьями и с нашими операми без всякой прокуратуры и следователей уничтожили банду Князя. Ты не знаешь, сколько трупов на этой банде висело, а вот такие, как Шмелев, и был у нас такой сотрудник капитан Марков, майор Бутов, старший лейтенант Ворсенко. Я и сейчас помню все фамилии, такое дело раскрутили, а ты не знаешь ни шиша. Решай все вопросы и доложи сразу. Жаль, я тогда доверил все твоему начальнику, и тебе надо было все-таки встретиться со Шмелевым, сейчас бы этих проблем и не было. Короче, Щукин, ты мне не нравишься, темнишь, не договариваешь, а сказать проще, не работаешь. Потом, вид у тебя какой-то помятый? Употребляешь?

— Никак нет!

— Все, идите, полковник, а то я сорвусь и тебе нагрублю.

Щукин пулей вылетел из кабинета Ивантеева и понял, что попал, как принято, со своими «шуточками» к «вояке» в лапы. Все, он знал, — где собака зарыта. И что он должен сказать генералу, как он проводил расследование, как распустил оперативную группу, как плюнул на Гарисова и двух пособников, как не провел детализацию, как не применил ни технических средств прослушивания и, в конечном счете, согласился с доводами Левкова о заключении в этом деле.

Да, если бы об этом тоже знал Шмелев, а как говорил только что генерал, его боевые товарищи, то явно Щукину не ходить по коридорам Петровки 38. Такого и смертью не остановишь. Эти братаны, как возьмутся, мало не покажется. В башках-то, наверно, война все повыветривала? Это беспредельщики еще те!

Понимал, конечно, Щукин и отца убитых, но что-то последнее время грубеет его душа, несмотря на такое горе у Шмелева, не проникся он нормальным состраданием. А почему? Нет, никакими другими трагедиями нельзя закрыть предыдущую. Время и только время расставляет по местам людей. Но у него-то у самого, в целом, все пока нормально.

Конечно, мог он закончить это дело еще до нового года. «Но кого ловить теперь?»

А душа сопротивляется, не хочет признавать ошибки, но теперь, после этого визита, надо менять тактику. Щукин набрал номер телефона Артема Шмелева.

— Артем Викторович, не могли бы вы завтра с утра прийти к нам, я Вас встречу, и мы обсудим все вопросы, — начал Щукин.

— Встретиться, согласен, но не сегодня и не завтра.

— Почему?

— Потому что дело принимает серьезный оборот, и мне нужна помощь уже более влиятельных людей, а не тех, кто постоянно вставляет палки в колеса, — быстро сказал Артем.

— Если вы насчет Гусева, то у нас есть в три раза лучше сотрудники, подсоединим. Давайте встретимся?

— Что же вы раньше не подсоединили?

— Все не обхватишь, — начинал раздражаться Щукин.

— Странный вы человек, Александр Иванович, вроде полковник, а не военный.

— Я же мент, Артем Викторович.

— Жаль. И Вы тоже подсели на этот гребанный жаргон. Из-за него-то и будут вас переименовывать в полицию. Я смогу с вами встретиться только в четверг.

— В четверг, так в четверг. В 10 часов устроит?

— Вполне.

— В среду созвонимся, и берегите себя, у нас есть все, чтобы решить ваши проблемы.

Шмелев, не сказав в ответ ни слова, отключился. На душе было гадко и противно, особенно после слов «ваши проблемы», и он тихо произнес:

— Нет, к Щукину я не пойду и трогать его пока не буду, а вот давить на него и его оперов будем через следователя. Правда, какого? Что за чехарда идет — один в отпуск уходит, другой всего на месяц приходит и тоже скоро уйдет, потом вернется Хмелюк и скажет, что Турдыев и Ашотов не при делах.

За два дня волнений по исчезновению Гусева Артем потерял больше двух килограммов своего веса. Утром он встал на весы в ванной и увидел свое посеревшее лицо в зеркале.

С каким же трудом дается каждая хорошая новость или маленькая победа в расследовании! До позднего вечера ждал звонка от генерала Ивантеева боевой полковник и понял, что после 20 часов никто не позвонит. И не позвонили. На следующий день Артем начал вплотную работать с напарником Гусева, старшим лейтенантом милиции Лисовкиным. Благо, нормальные, еще не втянутые в грязные дела, молодые ребята не отказываются работать с порядочным человеком, тем более, с его богатым жизненным и боевым опытом, души их еще не зачерствели к чужому горю. Это радовало!

Глава 15

Церковь. Вера. Самосуд.

Во вторник выдался свободный от выездов в Москву день. Встретив после 15 часов Людмилу у метро, они на Олиной машине поехали на кладбище.

Людмила предложила заехать по пути в церковь, поставить свечки. Артем согласился, но особого желания у него не возникало, но он не сопротивлялся, так как понимал эту человеческую потребность общения через церковь с Богом. Он до трагедии никогда не упускал возможности посетить церковь, где мог сосредоточиться, попросить о чем-нибудь Господа. Помолиться и, выйдя за порог храма, почувствовать некое облегчение и радость соприкосновения со святой верой в жизнь Господнюю и помощь Господнюю.

После трагедии не мог Артем ни сосредоточиться на вере, ни помолиться глубоко и проникновенно, хваля Всевышнего за то, что дает он ему жизнь на этой прекрасной земле, что вытаскивал он его из разных сложных ситуаций, что хранит здоровье и жизнь его любимых и родных.

Артем стоял и думал только о том, что вот также его дочь Ольга, приходя в разные храмы, молилась, просила, прославляла и надеялась, что поможет Господь, если что, в трудную минуту. А он не помог, не предупредил, не подсказал, не увидел, как жестоко издевались над ней убийцы, как безжалостно они придушили ее дочь Лизу, а потом подожгли ее и уже мертвого мужа, заставив в беспамятстве метаться очнувшуюся Лизу в удушливом дыму и искать выхода из этого пекла. Может быть, и есть у взрослого человека, у каждого, свои грехи, но ребенок, которому от роду всего-то три года…