Метаморфозы. Тетралогия - Марина и Сергей Дяченко

скоба. Арсен толкнул ворота, тяжелые и скрипучие, и вышел на улицу. Никто не обратил внимания.

Парни в черных футболках с черепами пили пиво на скамейке, курили и сплевывали на асфальт. Арсен заколебался. Потом подошел и, примерившись, ткнул самого здоровенного кулаком в нос.

Тот выпустил банку пива, и она покатилась, расплескивая кляксы, по асфальту. Парень схватился за нос. Арсен увидел с раскаянием, что на пальцах у него кровь.

– Ты чего? – закричали его приятели. – Эй, Колян, ты чего?!

Парень мигал, глядя прямо перед собой. Арсен попятился. На какую-то минуту, ему показалось, взгляд парня сфокусировался на нем – и тут же соскользнул, как апельсиновая корка с ледяной горы.

Парень запоздало выматерился. На глазах у него были слезы – видимо, Арсен чувствительно его ткнул. Не желая больше на это смотреть, Арсен развернулся и быстро пошел прочь.

Скудность фантазии, вот что нас губит. Максим сказал: «Прояви фантазию, как только сможешь. Ну, без катастроф желательно и еще так, чтобы получить удовольствие».

Арсен остановил такси. Велел ехать в аэропорт. Расплатился пятитысячной бумажкой. Рассовал по карманам сдачу.

Он прошел через все кордоны, вошел на служебную территорию аэровокзала и сел в микроавтобус, который вез пилотов на лондонский рейс. Он вошел в кабину и нашел себе место на откидном стульчике сбоку. Его не замечали.

Самолет начал выруливать на взлет. Шли переговоры с диспетчерской, надвигалась взлетная полоса, и крохотная машинка с флажком на крыше шла впереди самолета, как поводырь. Арсен чувствовал, что пилотам неловко: не замечать человека в тесноте кабины оказалось трудновато. Нарастало напряжение, в голосах все явственнее слышалась взвинченность. Еще случится что-то, подумал Арсен, перепугавшись. Из-за меня…

Выходить было поздно – самолет вырулил, ему дали разрешение на взлет. Арсен на несколько минут забыл о страхе: он никогда не сидел в пилотской кабине, никогда не видел взлета вот так, через переднее стекло. Оторвались шасси от бетонки, сперло дыхание. Арсен смотрел в восторге, как удаляется земля…

И только потом запоздало вспомнил, что надо отключить мобилку.

* * *

Он вернулся тем же самолетом, только в салоне. Выходить из здания аэропорта Гатвик, ехать на электричке, слоняться без документов по Лондону не рискнул. Хотя карман его ветровки на запрос исправно выдавал и фунты, и евро.

Он занял место в последнем ряду в салоне, рядом с туалетом. Стюардесса разносила ужин. Арсен долго не решался о себе напомнить, но голод взял свое, и он попросил тихонечко: можно мне?

Стюардесса протянула ему упаковку с самолетным питанием – и тут же о нем забыла. Арсен распаковал горячую коробку из плотной фольги и принялся дуть на тушеную курятину.

Я все могу.

Зачем игрушки, зачем «Королевский бал», если я просто все могу? Все. Лететь куда хочу, делать что хочу, дружить с Киану Ривзом. Играть в сборной по футболу. Да что там – в любой сборной. Выходить на ринг. Я все могу, и ведь это только начало!

Арсен сидел, слезы текли по щекам, не то от счастья, не то от нервов. Объявили посадку. Арсен мог бы не пристегивать ремень – но подумал и на всякий случай пристегнул.

* * *

Вечером он активировал «Власть слова» и сказал маме, что надо бы поменять холодильник (последний раз его меняли ровно месяц назад, долго выбирали модель, очень радовались, как замечательно он вписался в интерьер и как стильно выглядит). Мама, внимательно посмотрев на Арсена, перевела взгляд на холодильник, безотказно служивший и очень ее радовавший, и сказала, что Арсен прав. Надо менять, немедленно.

Отец никак не мог понять, что случилось: ведь только что купили! Новый! Дорогущий! Какой хотели!

Немного послушав их перебранку, Арсен вышел из своей комнаты и сказал маме, что, наверное, ничего делать не надо и холодильник очень хорош. Мама тут же переменила решение. Отец весь вечер был мрачен и поглядывал на маму с недоумением. Она и сама растерялась – не могла понять, с какой стати ей взбрело в голову менять холодильник?!

Арсен закрылся в комнате и отключил функцию «Власть слова». Долго сидел, раздумывая, инвентаризируя свой воображаемый рабочий стол. Кроме старой, самой первой программы по распознаванию правды и лжи, у него набралось около двадцати иконок, разного вида и стиля, которые позволяли ему управлять окружающими на разные лады: убеждать их, покупать, запугивать, вызывать любовь и сочувствие…

А если бы он сказал маме, что нужно прыгнуть с крыши? Наверное, предусмотрены какие-то аварийные замки, удерживающие от явно экстремальных действий…

С другой стороны, зная Максима, – скорее всего, нет.

Глава шестая

Щенки в темноте

– …Вот лампочка: она либо горит, либо погасла. Единственный бит. Проще не бывает. Да или нет. Вверх или вниз. Записав двоичным кодом порядковый номер всех букв в алфавите, получим азбуку. Когда ты читаешь слово «корова», видишь шесть букв… Но при желании можешь увидеть белую с рыжими пятнами, рогатую, с большими губами, с выменем до самой земли, вернее, до самой травы, потому что кругом луг, цветет белая кашка, лето, солнце, роса… Ты преобразовал шесть символов в образ. Ты увидел краски, почувствовал запахи, ощутил тепло на щеке. Любишь парное молоко? Нет? Эх, дитя каменных джунглей… Я предлагаю включить фантазию: представь, что энергия и материя могут быть трансформированы в информацию и перенесены с носителя на носитель. Это значит, что и ты, Арсен Снегов, можешь быть записан на диск, условно говоря. На очень емкий диск. Разумеется, если мы будем пользоваться традиционными техническими средствами, тебя придется записывать на гору дисков размером с небоскреб. Но ведь и первые компьютеры занимали целые здания…

– Не морочь мне голову, Максим, – сказал Арсен. – Это волшебство. Ты волшебник, а вся твоя псевдонаучная риторика – заклинания.

– Не будем спорить о терминологии.

– Я очень прошу: не надо записывать меня на диск.

– Я очень прошу в ответ: не надо ничего бояться. Я тебя хоть раз подводил? Мы с тобой скоро год знакомы!

Арсен посмотрел в окно.

Листья упали за одну ночь. Ударил первый октябрьский, еще случайный, залетный морозец, и листья упали. Желтые, укрыли промзону, и даже странно становилось, как редкие деревца, сохранившиеся здесь при застройке, могли произвести столько мокрого золота.

– Всякий раз, когда ты работаешь с «Прилипалой», с «Блохой», да хоть визуализацию включаешь, – часть тебя, Арсен, переходит в цифру. Это не больно и не страшно. Когда ты был поражен «вероятностным червем» и я тебя восстанавливал – ты в какой-то момент весь был в цифре, Арсен. Ничего