Библиотека литературы США - Уильям Брэдфорд

сочувствующих владетелям. После тщательной проверки члены комиссии единодушно подписали доклад, удостоверяющий, что налоги были распределены вполне справедливо.

Мое участие в этом деле{212} Ассамблея расценила как важную услугу Пенсильвании, так как оно укрепило веру в бумажные деньги, распространившиеся к тому времени по всей провинции. Когда я возвратился, мне официально была выражена благодарность. Но на губернатора Денни владетели затаили лютую злобу за то, что он утвердил закон, и отстранили его от должности, пригрозив подать на него в суд за невыполнение инструкций, коим он обязался следовать. Он пренебрег их угрозами, поскольку действовал по настоянию командующего войсками и в интересах службы его величества и поскольку имел сильную руку при дворе, и угрозы эти так и не были приведены в исполнение.

ПАМФЛЕТЫ

Перевод А. Старцева

ОБ ЭКСПОРТЕ УГОЛОВНЫХ ПРЕСТУПНИКОВ В КОЛОНИИ

ПИСЬМО ИЗДАТЕЛЮ «ПЕНСИЛЬВАНСКОЙ ГАЗЕТЫ»

В одном из последних номеров Вашей газеты я прочитал сообщение, из которого видно, что правительство в Лондоне не намерено допустить, чтобы наши Законодательные ассамблеи приняли бы закон, препятствующий ввозу в нашу страну преступников из Великобритании. Возражение их следующее: «Подобные законы противоречат общему благу, так как мешают развитию и надлежащему заселению колоний».

Столь нежная родительская забота со стороны метрополии, иначе говоря, нашей матери, о благоденствии ее отпрысков побуждает к наивысшему проявлению ответных сыновних чувств. Это понятно каждому. Правда, согласен признать, что в нашем нынешнем положении мы не сумеем уплатить благодарностью, равной оказываемой нам милости. Мы, однако, должны стремиться к тому и показать свою добрую волю.

В некоторых из незаселенных частей нашей страны водятся в изобилии ядовитые пресмыкающиеся, известные у нас как гремучие змеи. Это преступники, осужденные еще на заре творения. Когда они попадаются нам на пути, мы их предаем смертной казни по древнему закону, гласящему: сокрушите главу его. Поскольку закон этот все же закон кровавый и может показаться в наши дни чрезмерно суровым и поскольку эти гремучие змеи, хотя и ведут себя очень плохо у нас, но могут, кто знает, измениться и к лучшему, если им переменят обстановку и климат, — я почтительнейше вношу предложение заменить им смертную казнь высылкой.

В начале весны, когда они после спячки выползают из нор, они еще слабы, неповоротливы и их легко изловить. Если назначить небольшое вознаграждение, по стольку-то пенсов за штуку, то ежегодно можно, будет вылавливать по нескольку тысяч гремучих змей и отправлять их за море, в Англию. Там я предлагаю разместить их разумным образом: одну часть выпустить в Лондоне, в Сент-Джеймс-парке, Спринг-Гардене и других местах народных гуляний; другую отправить в сады и парки представителей знати и поместных дворян, в особенности же в парки премьер-министра, министра торговли и членов парламента, так как у них мы в долгу более, чем у других.

Нет такого, порожденного умом человеческим, совершенного плана, который был бы полностью свободен от недостатков. Но когда достоинства плана намного превосходят его недостатки, план считают разумным и пригодным для выполнения. Недостатки ведь находили даже в гуманном и мудром решении британских парламентариев, чтобы содержимое английских уголовных тюрем изливалось в колонии. Были голоса, утверждавшие, что, если пустить к нам этих воров и мерзавцев, они развратят молодежь в тех местах, где их выпустят, и совершат множество добавочных преступлений. Но не забудем, что частные интересы не должны препятствовать общему благу. Разве родная мать не знает сама, что для детей ее лучше? Допустим, случилось действительно некоторое число нападений, краж со взломом и грабежей на большой дороге. Чей-нибудь сын пошел по дурному пути и кончил на виселице. Чья-нибудь дочь изнасилована и заражена, притом сифилисом. В каком-нибудь доме хозяин лежит с перерезанным горлом, у жены его — нож в груди, а череп младенца разнесен топором. Ну и что? Каков следует вывод? Разве можно считать это серьезным препятствием на пути «развития и надлежащего заселения колоний»?

Как автор предлагаемого мной плана, я предвижу возможные возражения: гремучие змеи злобны по природе своей, и изменение их характера к лучшему путем перемены условий и климата — это пока всего лишь предположение, не подтвержденное явными фактами. Ну и что же? Пример, как известно, предпочтительнее, чем наставление. Разве не сможет прямодушное и неотесанное английское дворянство, общаясь с этими пресмыкающимися, научиться юлить, извиваться, проползать на нужное место (а если понадобится, то и смертельно ужали гь стоящего на пути)? Сколь полезны будут эти новые качества для каждого, кто захочет блистать при дворе!

А если, действительно, время от времени и погибнет от яда змеи младенец или даже болонка, то это не должно стать препятствием на пути столь полезных общественных усовершенствований.

Я хотел бы еще добавить, что вывоз уголовных преступников к нам, в колонии, будучи, как уже сказано, милостью, оказываемой нам метрополией, может в то же время рассматриваться также и как статья экспорта. Всякая торговля предполагает обмен равными ценностями. Л если это действительно так, то гремучие змеи представят собой самое подходящее возмещение за змей в человеческом образе, привозимых из Англии. Однако и здесь, как во всех других отраслях нашей коммерции, выгода останется на стороне англичан. При прочих равных условиях они будут избавлены от многих неудобств и опасностей, ибо гремучие змеи гремят, перед тем как ужалить вас, а преступники нападают внезапно.

С совершенным почтением

1751

Американус

ЭДИКТ ПРУССКОГО КОРОЛЯ

Данциг, 5 сентября, 1773 г.

Нас всегда удивляло, с какой безответной покорностью переносит английский народ поборы прусских властей во всем, что касается английской торговли. До недавнего времени мы ничего не знали об обязательствах, древних и более новых, тяготеющих над английским народом, и нам в голову не приходило, что они подчиняются голосу долга и обычному праву. Ставший ныне известным следующий ниже эдикт — в случае, если он подлинный, — многое нам разъясняет.

«Мы, Фридрих, божьей милостью прусский король и прочая и прочая и прочая, вам о том объявляем:

Мир и спокойствие, ныне царящие в наших владениях, дают нам возможность уделить больше внимания улучшению нашей торговли, упорядочению наших финансов и облегчению налогов и податей, следуемых от наших коренных, проживающих в Пруссии подданных. Побуждаемый этими и другими соображениями и обсудив все указанные вопросы в нашем высоком совете с августейшими нашими братьями и другими сановными лицами и основываясь на полном знании всех обстоятельств, мы, облеченные королевскими правами и прерогативами, объявляем нижеследующий эдикт:

Как всему миру ведомо, первые