Пешки Сдвига - Вадим Громов

Арсения Павловича видно не было. В стороне, мелькнул бок "кишки", продолжающий свою охоту. УБК отправила в полёт ещё один заряд, влепившийся точно в подземную пакость: не то Алмаз, не то Батлай - успели давануть на гашетку, но это уже ничего не могло изменить. "Кишка", с виду - не понёсшая серьёзного урона, всё же - выполнила поспешную ретираду, давая находящимся в котловане людям - небольшую передышку.

"На одной ноге не попрыгаешь". - Лихо скривилась, чувствуя, как нарастает боль в стопе. Пробежала языком по дёснам - "озверина" нигде не ощущалось. Или внезапно проглотила так, не сдавливая зубами; или в какой-то момент - попросту вылетел изо рта. Точно, хана...

- Давай деактиватор! - Возле сидящей блондинки, вдруг нарисовался перепачканный землёй Книжник, сжимающий в руке - её личное холодное оружие. - Давай, времени нет!

- Всё пропало... - Лихо смотрела на него с каким-то безмятежным сожалением, не чувствуя ни единого позыва - встать, и что-то делать. - Давай хоть поцелую тебя, перед смертью-то...

Одно стекло окуляров книгочея, было напрочь заляпано красным, но видящий глаз - смотрел на блондинку с явным желанием - тяжеловесно залепить ей по личности.

- Я уже капсулу проглотил, как говорили! - "Потрошитель" лезвием вперёд, скользнул к шее Лихо, и она поняла, что чехол с деактиватором - поменял владельца. - Держитесь, вашу мать!

Его лицо вдруг заострилось, будто "озверин" принялся штурмовать организм, и будить все скрытые резервы. Очкарик глухо рыкнул что-то неразборчивое, и рванул к краю ямы. С чехлом в одной руке, и "потрошителем" - в другой. Блондинка, не отрываясь - следила за его худощавой фигурой.

Книжник выбрался из ямы, в два полутораметровых прыжка, причём второй был произведён практически от ровной поверхности, без каких либо уступов, или трещин - от которых можно было бы оттолкнуться. На краю котлована, показались очертания гейши, но очкарик обогнул её естественно, будто проделывал это каждую минуту, на протяжении нескольких прошлых лет. По пути, клюнув "потрошителем" туда, где находилось сердце гадины. И пропал из вида.

Лихо закрыла глаза. А когда, спустя полминуты - открыла: возле неё - неразличимыми, смертоносными па, метался Шатун. Убивая любую нечисть, по своей природной глупости, помноженной на принуждение Сдвига - спустившейся вниз, в котлован. Зверьё лезло со всех сторон, и громила крутился громадной, убийственной юлой, отправляя на тот свет любого, до кого доводилось дотянуться... Долго это продолжаться не могло, но пока что - это происходило.

Книжник бежал к точке. Неизвестно, как это выглядело со стороны, но после того, как он стащил с шеи Лихо - деактиватор, весь мир застыл. Не глобально, не совсем: но на девять десятых. Создания Сдвига, попадающиеся на пути - двигались как муха, по лужице сиропа. Заторможено, вяло, как та - первая гейша, попавшаяся ему на пути. Книжник мог сделать с ней, всё что угодно. Свернуть шею, завязать ноги узлом, вырвать позвоночник голыми руками. Ножом он ударил её, скорее по инерции, не раздумывая. Полное осознание своей силы, пришло несколькими секундами позже.

Располовиненный памятник приближался с невероятной быстротой, как будто они с Книжником - были соединены невидимой, туго натянутой полоской резины, которой пришло время сократиться.

Реальность, как и утверждал Арсений Олегович, ощущалась в полной мере; несмазанно, объективно, без выпадения хотя бы одного из чувств.

Мешающееся на пути зверьё, очкарик незатейливо расталкивал, в буквальном смысле слова: сметая с пути всё лишнее, мешающееся. Иногда пуская в ход "потрошителя", с какой-то запредельной уверенностью зная, куда и как - следует отработать.

Пьедестал надвинулся, навис над Книжником: высокий, из отполированного сероватого мрамора. Книжник оттолкнулся, и прыгнул: понимая, что сейчас наступил пик, который очень скоро - пойдёт на спад. Где-то внизу, звякнул выпущенный из руки нож, и пальцы коснулись верха пьедестала, подтягивая тело наверх. Сейчас Книжник мог всё. Сейчас у него не было прилива сил. Он сам - был силой. Распирающей тело изнутри, горячей, но чужой...

Брезентовый, защитного цвета чехол, выпустил деактиватор на свет, и Книжник поднял руку вверх, держа приспособу на раскрытой ладони. Он не знал, сколько ждать, чего ждать, и стоит ли вообще - ждать. Может, всё уже произошло, когда он вступил в зону активности, может - надо ещё четверть часа, час, сутки, вечность...

Деактиватор обжёг ладонь, на мгновение - превратившись в вынутую из костра головню. Серая поверхность - стала светлеть, сохраняя прежнюю структуру. Потом она налилась алым, будто всё та же головня, на которую подули изо всех сил, пробуждая таящийся в ней огонь: и всё кончилось.

Деактиватор потух, больше не подавая признаков жизни.

Они сделали всё, что могли.

Книжник стоял, ожидая чего-то нового, каких-то немедленных перемен, хоть чего-то... Внизу по-прежнему нехотя, хотя и чуть быстрее - копошилась масса чужеродных существ, даже не думающих истлевать на глазах, или с разъярённым визгом - припускать подальше со всех конечностей. Ничего не менялось. Книжник нашёл взглядом валяющийся у подножия памятника "потрошитель" и, чувствуя, что ещё на что-то способен, пусть даже в течение десяти-пятнадцати секунд: спрыгнул вниз...

Лихо всё-таки встала на одно колено, сжимая кулаки, понимая, что Шатун продержится ещё минуту, в лучшем случае - две: а потом их сомнут. Разорвут, растопчут, превратят в ничто... Если же Книжник всё-таки добрался до точки...

Мир вокруг вздохнул.

Это было что-то непонятное, не поддающееся точному описанию. Какой-то повсеместный, чётко улавливаемый, хорошо слышимый звук: но у Лихо, это почему-то вызвало ассоциации именно со вздохом. Спасительным. Таким - какой бывает, когда всплываешь на поверхность на последних крохах кислорода, сгорающих в разрывающихся лёгких. Вздох.

Шатун ещё лютовал, продолжая готовить эту безумную "солянку по-мутантски", ещё кто-то лез, напирал через невысокую баррикаду из изрубленных, распотрошённых тушек угомонённого зверья. А потом - натиск прекратился. В котлован больше никто не спрыгивал.

Громила замер на месте, покачиваясь от усталости, руки бессильно висели вдоль туловища. Прошло с полминуты. Никто не возвращался, чтобы нападать снова.

- Всё, что ли... - Шатун встал на колени, и, не убирая клинков - воткнул правый в землю, начиная освобождать предплечья. - Добрался, книголюб. Белобрысая, ты как?

- Обалденно. - Лихо показала ему большой палец. - Чувствую себя заново родившейся. Сходи, поищи там нашего спасителя, если силы остались. Надеюсь, он...