Пешки Сдвига - Вадим Громов

Первые два десятка созданий Сдвига, поодиночке, и - небольшими группами бросившихся встречать людей: покрошил всё тот же Шатун. Высоколегированная сталь, даже без включения лазерных примочек - резала отменно. Неестественная белизна почвы - окрасилась бурым, красным, желтоватым, серым. Двадцать разнообразных препятствий, застыли на ней - кусочками мозаики, которая только начинала складываться. Мозаика смерти.

"Сдохни ты сегодня, а я - завтра". - Алмаз придавил обе гашетки, и синхронные очереди из "Кордов" - расчистили пространство впереди. Разметав в стороны, не меньше нескольких дюжин тварей. УБК съехал вниз начиная преодолевать четыреста с лишним метров - русла Селенги. Концентрация фауны в самом русле - была ещё не слишком высокой. На высохшем дне реки, были видны - ржавый буксир, развёрнутый поперёк русла: и, ещё какая-то посудина помельче, лежащая на боку.

Пятьдесят метров, сто, двести. Левый, немного террасированный берег русла, уже остался позади, и "Двойная Ярость" неторопливо ползла вперёд. Дно было пологим, состоящим из слежавшегося за многие годы песка, с примесью гальки.

"Налетай, убогие". - Алмаз без особого злорадства израсходовал ещё с сотню патронов, пробивая путь дальше. Тварям явно не нравилось вторжение, но после убедительно-блистательного дебюта детища ВПК; они не торопились скопом кидаться на дуло "Корда". Попытки одиночек-камикадзе, и крохотных групп - пресекались моментально. Со стороны машин, за всё это время - донеслось только три-четыре очереди, что свидетельствовало о низкой активности нападающих.

"Неужели проскочим? - У "стеклореза" нестерпимо зачесалось под правой лопаткой и, он заёрзал спиной по креслу. - Что б мне так жить..."

УБК пошёл на подъём, выбираясь из русла: сзади взрёвывали движками внедорожники, которым приходилось похуже: но и они, медленно - но верно, выбирались на правый берег.

А потом начался ад.

Было непонятно: то ли они - пересекли какую-то незримую границу, за которой у тварей пропадала всякая и всяческая опаска: то ли - причина произошедшего крылась в чём-то другом. Но, живая волна хищных фигур, в которой, как в адском коктейле: перемешались камнерезы, попрыгунчики, гейши; ещё какое-то знакомое, и - незнакомое зверьё; нахлынула на "ромб". Тотчас же, слаженно огрызнувшийся автоматным и пулемётным огнём. Борьба за выживание, началась.

Книжник даванул спусковой крючок "дыродела", лупя от пуза, почти не целясь; и несколько приближающихся фигур - вразнобой сбились с ритма. Кто - кувыркнулся в сторону, издавая визг и скулёж: кто - совсем уж невезуче наткнувшись на пулю, замер на месте. Арсений Олегович внизу, в приопущенное окно - методично поддавал жару из дробовика, заряженного картечью. Голова существа, отдалённо смахивающего на "гуттаперчевого мальчика", но - чуть помассивнее и помедленнее: сумевшего миновать щедрую раздачу "гостинцев" очкарика: лопнула тёмно-красным, в полутора метрах от "Горыныча". Книжник, широко размахнувшись, метнул "УРку", и следом - вторую, в сторону целой ватаги набегающих гадов. Живописно разметало одну-две, остальные отделались зримыми, и скрытыми от человеческих глаз, повреждениями. Очкарик дослал в ту сторону остатки обоймы, и относительно ловко: спасибо Алмазу, потренировал в последние дни! - перезарядил. Внизу ещё два раза харкнул дробовик старого учёного. Книжник поднял оружие, высматривая первостепенный участок приложения усилий. Задача состояла не в том, чтобы уничтожить всех. Задача была в том, чтобы - как уже сказала блондинка: прорваться.

С крыши замыкающего "ромб", старенького "УАЗа Хантера" - пространство лизнул язык ярко-оранжевого пламени, высунувшийся метров на семь-восемь. Огнемётчика поддерживали сразу из трёх стволов, расчётливо, экономно. Твари, кому повезло - отскакивали, яростно шипя от полученных ожогов: но, не сильно медля - продолжали смыкать круг. "Ромб" двигался, неторопливо, но двигался. Двадцать метров, пятьдесят, сто...

Алмаз старался не сорить патронами, но даже с учётом его дара - они таяли чуть быстрее, чем бы ему хотелось. Он чувствовал, как внутри него - тикает некий учётный механизм, соотносящий количество потраченных патронов, и - длину пройденного пути.

Двадцать метров: девяносто пять патронов.

Пятьдесят метров: двести сорок патронов, и один реактивный заряд.

Восемьдесят пять метров...

Алмаз представлял, каково сейчас - бездеятельно сидящему в задней полусфере Батлаю, не могущему внести свой вклад в общее дело. Двести метров: одна тысяча сто патронов. Одна четвёртая от боезапаса. И пока что, ни одного погибшего.

Шатун элегантно располовинил двух паукособак, знакомых по Кургану, во всю длину - воткнул клинок в бок свистопляске, превращая внутренние органы - в крупно порезанную лапшу. Дал летальный укорот зубоскалу: габаритной сволочи с безмерной пастью, предметом поклонения тигровых акул, и - стоматологов. Лазерную мощь "дланей" пока удавалось беречь, обходясь феноменальной остротой лезвий и, недюжинными данными громилы. Алмаз зачищал основную часть жаждущих отстоять последнюю волю режима, но он тоже - не всемогущий... Кто-то всё же прорывался, пытаясь распотрошить наглых чужаков: но обламывался незамедлительно, и фатально. Дурашки, с голой пяткой - на "Карающую Длань"...

Лихо вертелась в нескольких метрах от Шатуна, ловя на мушку "Вепра", подопечных своего сектора. Боеприпас был расстрелян чуть меньше, чем наполовину, и ещё ни одна падла - не приблизилась ближе, чем на три метра. Шатун... А что - Шатун? - у него натура такая: дай в ближнем бою побарахтаться, прежде чем шашлык из оппонента мариновать. Судя по равномерным звукам выстрелов, раздающихся позади и, быстрым взглядам - иногда бросаемым в том же направлении: там всё было в норме. Люди не собирались безоглядно положить свои жизни, за светлое будущее: всем без исключения - хотелось пожить в нормальном мире. А за этот главный приз - следовало максимально сконцентрироваться, и действовать без ошибок. Помпезная мраморная стела, с перечислением фамилий, павших в неравном бою: вещь, несомненно - хорошая. Но, отсутствие лично твоей фамилии на ней, ориентир ещё более притягательный.

Из всей пальбы, раздающейся сзади, всё же немного выбивался фланг, на котором находился Книжник. Чуть чаще, чуть продолжительнее, чем у прочих. Оно и понятно - не наигрался ещё в войнушку; да и кто ведает, может это и есть та самая, последняя возможность - наиграться всерьёз...

Триста метров.

Триста пятьдесят.

"Ромб" полз вперёд. Медленнее, чем хотелось был людям, составляющим его внутреннюю суть. Мешались трупы тварей, попадающих под колёса, и - если не приостанавливающих движение: то уж явно - не ускоряющих его. Радовало хотя бы то, что не было никаких атак с воздуха. По всей видимости, кровохлёбы всё-таки не получили возможности не ощущать болезненного воздействия дневного света, а других крылатых уродцев, Сдвиг создать то ли - не удосужился, то ли - они не смогли добраться к финалу. Может быть, и второе. Осталось же, на улочках Селенгинска, в дохлом виде - примерно треть из той стаи, проходившей через те края. Впрочем, истинными причинами отсутствия какого-либо вида летающей фауны - никто не озадачивался. Нет, и - замечательно.