Конспект - Павел Огурцов

Павлик вытирает со лба пот и, наконец, выдавливает из себя:

— Не берусь сформулировать ответ.

— Отвечайте как понимаете.

— Это будет кустарщина. А я не принимаю кустарщину ни в чем. Члены комиссии улыбаются, в зале — смешки.

— Советский архитектор должен знать что такое социалистический реализм в архитектуре. И ничего смешного тут нет.

Павлик молчит. Председатель, выждав в тишине полминуты, спрашивает:

— Еще вопросы есть?

Весть об этой истории моментально облетела наш курс. Побросали работу. Никто из нас не слышал, не читал и не задавался вопросом о социалистическом реализме в архитектуре.

Беготня из группы в группу — может быть кто-нибудь знает. Наши руководители пожимают плечами и разводят руками, ищут преподавателя истории архитектуры — его нет в институте. Курченко обращается к Бугровскому:

— Ты, конечно, знаешь что это такое. Диктуй — мы запишем.

— Я как раз обдумываю этот вопрос.

— А ты когда защищаешься?

— Пятого июля.

— Такой срок нас не устраивает. Думай скорей.

— Тебе лишь бы побалагурить, Курченко, — говорит Турусов. — Если исходить из определения социалистического реализма и особенностей архитектуры как искусства, думаю можно найти определение и для социалистического реализма в архитектуре. Давайте попробуем. Семен Федорович, Гуглий, Бугровский, Горелов! Где бы нам сесть?

— Я не берусь, — говорю я.

— Я тоже, — говорит Солодкий.

— А ты, Митя? — обращается Турусов к Чепуренко.

— Да какой из меня теоретик? Ты же знаешь. В это время вбегает студентка и кричит:

— Павлюченко получил пять! Раздается восторженный вопль. Открывается дверь — вопли доносятся из других аудиторий.

— Ну, вот, — улыбаясь, говорит Чепуренко, — теперь можно спокойно работать.

Курю в компании Толи Мукомолова и Гени Журавлевского. Подходит Сеня Рубель, закуривает и говорит:

— Сейчас защищалась Лобановская, так этот паразит и ей задал вопрос о соцреализме. Всем задает.

— Не ответила?

— Не ответила, хоть она и умничка. Так и сказала, что на этот вопрос ответить не сможет. Да и кто из нас ответит? Как-нибудь обойдутся.

— А я отвечу, пожалуйста, — сказал Геня.

— Ты такой умный? — спрашивает Сеня.

— А ты не знал?

— Ну, давай, — говорит Толя.

— Но это только для вас. — Мы, посмотрев по сторонам, наклоняем к нему головы. — Классический пример социалистического реализма в архитектуре — потемкинские деревни.

Мы так захохотали, что проходивший мимо Женя Курчак подошел к нам.

— И я хочу, — сказал он.

— Ты еще маленький и ничего в любви не понимаешь, — ответил ему Геня.

— А ну вас! Когда Курчак удалился, Толя сказал Гене:

— Определение, вытекающее из твоего примера, годится для всех видов искусства.

— Я очень рад, — ответил Геня.

— И выходит, — сказал Сеня, — правильное название социалистического реализма, — он гордо посмотрел на нас и сделал паузу, — очковтирательство!

— Умница, — сказал Геня и попытался погладить Сеню по голове, но Сеня не дался.

На этом разошлись, но я задержал Толю и спросил его о Новикове.

— Не знаю, давно не видел. — Толя снова закурил. — Должен тебе признаться: он у меня не бывает и мне запретил к нему ходить.

— Что ты!.. Но почему?

— Помнишь, ты как-то сказал, что цель слежки за ним может быть и такая: определить круг знакомых, а значит — единомышленников. — Он несколько раз затянулся. — Черт меня дернул сказать ему об этом.

— И он так болезненно воспринял?

— Не так все просто. — Толя прерывал речь частыми затяжками. — Мы давно и хорошо знаем друг друга... Он не сомневается, что мне плевать на какой-то там риск... Но он решил — было бы ненужным подвергать риску и меня... Удивляется, как это сам не сообразил.

— Да какое имеет значение, что вы сейчас перестали встречаться? После стольких лет дружбы.

Он считает, что имеет... Последние годы мы встречались реже и реже... Вита зачастил ко мне после того, как я передал ему твое предупреждение — может, узнает что нового... Он знал, что за ним следят — я ему сказал... Я тоже считаю, что то, что он перестал у меня бывать уже не имеет значения. Но он так не считает, и тут ничего не поделаешь. Ну, ничего... Вот защищусь и заявлюсь к нему несмотря на запрет.

Дай Бог, чтобы ты его застал, — подумал я.

Не следующее утро одним из первых защищался Вадик Чимченко и в ответ на ставший неизбежным вопрос о социалистическом реализме сказал:

— А вы знаете что это такое? Если знаете, то скажите и нам — тогда и мы будем знать. Задавший вопрос обратился к председателю:

— Объясните этому товарищу кто здесь задает вопросы и кто должен на них отвечать.

— А я не задавал никаких вопросов, — отпарировал Чимченко. — Я всего лишь обратился с просьбой.

— А я не к вам обращаюсь.

— Помолчите, Чимченко, — сказал председатель и в тишине выждал с полминуты. — Вопросы еще есть?

Когда убирали проект Чимченко и выставляли следующий, тот кто постоянно задавал один и тот же вопрос, вышел, не вернулся и больше на защите не появлялся. Волна радостного, а может быть и злорадного смеха прокатилась по нашим аудиториям, но уже возникло и беспокойство: если этот тип со своим сакраментальным вопросом окажется каким-нибудь, как у нас говорят, великим Цобе, агройсер пурицем, то не последуют ли неприятности?

— Да кому могут быть неприятности? Директора нет, завуча, кажется, тоже нет или он новый, председатель комиссии — приезжий.

— Но есть декан, кафедры, преподаватели.

— На них не отыграешься, — сказал Турусов. — Не знаю, составляют ли учебные программы в институте, во всяком случае утверждают их не здесь. Но я не исключаю, что нам с тобой, Митя, со следующего года придется обучать студентов социалистическому реализму в архитектуре.

Я посмотрел на Чепуренко и по движению его губ понял, что он молча нецензурно выругался.

23.

Пошел на защиту генерального плана Крюкова. Запроектирован толково и подан броско — чувствуется руководство Турусова. Главные замечания: жилые кварталы слишком близки к заводу и слаба связь с Днепром. О том, что город без силуэта ни в рецензии, ни в выступлениях ни слова, стало быть считают, что предъявлять такое требование к проекту Крюкова не имеет смысла. Никого не смутило и то, что городок запроектирован так, будто рядом нет Кременчуга. Это меня удивило, — здесь же должны быть хорошие специалисты, — и, признаюсь, огорчило: неужели отраженное в моем проекте тяготение к Кременчугу не будет замеченным?