Заметки старого кавказца. Генерал Засс - Георгий Семёнович Атарщиков

по гребню, на котором во многих местах торчали головы черкесов. Ежедневно к Зассу являлись какие-то таинственные личности с замотанными башлыком головами; о чем они беседовали с генералом, было покрыто мраком неизвестности. Часто во время шумной пирушки начальник Кубанской линии вставал из-за стола и через полчаса был уже далеко за Кубанью[1].

Обыкновенно генерал Засс сажал пехоту в одной боевой амуниции на лошадей казаков и, образовав таким образом конную пехоту, быстро проходил громадные пространства и сжигал аулы, иногда отстоящие на 60 верст. Так, 25-го января 1836 года Засс выступил для наказания абадзехов за разграбление Боргустанской станицы; в состав отряда входила одна рота 5-го резервного батальона в числе 6-ти офицеров и 318-ти нижних чинов. Несмотря на глубокие снега, болота, крутые спуски и подъемы, сильно затруднявшие движение, аулы были уничтожены, но большинство жителей успели спастись бегством, хотя были приняты все меры к самому скрытному движению. При обратном следовании отряда, ему пришлось выдержать в течение семи часов натиск нескольких тысяч абадзехов, с необычайной яростью бросавшихся на стрелков…

…В конце января генерал-лейтенант Засс, воспользовавшись мелководьем реки Белой и образовавшимися на ней бродами, собрал отряд в станице Воронежской, силою в 800 штыков пехоты (в числе их 307 человек от 5-го батальона нашего полка), 1300 казаков и 6 орудий, и выступил и ними в ночь с 25-го на 26-е число к левому берегу р. Белой, где и разорил три абадзехских аула. Горцы заранее отправили свои семейства и имущество за топкую речку Пшиз и только способные носить оружие остались для защиты своих домов.

При обратном движении отряда абадзехи, собравшись в значительном числе, завязали упорную перестрелку и несколько раз порывались врубиться в середину колонны, но были отбиты с чувствительным уроном и даже не успели подобрать 18 тел лучших своих наездников. Наша потеря ограничилась двумя ранеными рядовыми Тенгинского полка и двумя контужеными.

Февраль месяц для 5-го батальона прошел спокойно и о происшествиях не поступало донесений, но с наступлением оттепели, после суровой зимы, везде заговорили о сборе у верховьев р. Белой 10-титысячного скопища абадзехов, шапсугов и некоторой части убыхов, намеревавшихся увести в горы мирных бесленеевцев, егерукаевцев и темиргоевцев, живших по течению реки Лабы. Немедленно при Темиргоевском укреплении был собран отряд, в состав которого вошла и 14-я мушкетерская рота тенгинцев. Наутро генерал Засс двумя самостоятельными колоннами двинулся на неприятеля. Не доходя двух верст до впадения Фарса в реку Лабу, абадзехи густыми толпами с распущенными значками, стремительно бросились на первую колонну и несколько раз порывались врубиться в передовую цепь, но перекрестный огонь 4-х орудий, поставленных по углам каре и меткие выстрелы застрельщиков заставили неприятеля отойти на почтительное расстояние. В это самое время из леса, с правой стороны дороги, внезапно выскочила новая толпа конных абадзехов. Наши казаки, поддержанные огнем артиллерии, врезались в самую середину толпы и после кровопролитной, хотя и непродолжительной сечи, принудили ее отступить в беспорядке.

Во второй колонне, следовавшей несколько позади, шел упорный бой в продолжение нескольких часов, но и здесь горцы не имели успеха. Приостановив движение передовых войск, начальник отряда дал возможность второй колонне соединиться с первой. Неприятельские силы тоже увеличились и теперь в четыре раза превышали наши.

«Тогда кругом меня, – доносил Засс, – на всех решительно пунктах завязался жаркий бой, с равным с обеих сторон ожесточением, продолжавшийся сряду шесть часов. Наконец неприятель, отраженный везде, чувствуя свое бессилие нанести нам вред разобщенными силами, решился ударить в арьергард (где находилась рота тенгинцев). С бешенством и криком ринувшись на оный, он был принят пехотой на штыки и принужден отступить, потеряв тут почти всех своих предводителей и лучших наездников, многие из них в прошлом году участвовали в уничтожении наших черноморских крепостей. Утрата сих людей и значительная потеря вообще, в тот день понесенная этим собранием, до того ослабила мужество и буйную дерзость горцев, что в короткое время на месте происходившего шестичасового сражения ни одного из них не осталось»[2].

К сожалению генерал Засс не мог начать преследование, чтобы довершить окончательно поражение горцев, так как у казаков все почти патроны были расстреляны, при орудиях же оставалось не более как по одному выстрелу Потеря неприятеля была велика, но и наша тоже значительна: мы лишились убитыми одного офицера и 17 нижних чинов и ранеными 2-х офицеров и 106 рядовых. Фарсская битва, одна из кровопролитнейших на Кавказе хотя кончилась полным поражением абадзехов[3], но другой их партии все же удалось увести в горы два темиргоевских и шесть егерукаевских аулов.

Данный урок закубанцам скоро был, однако ими забыт, и абадзехи снова начали волновать умы жителей покорных нам аулов. Чтобы увеличить свои силы, они пригласили шапсугов и убыхов принять участие в новом набеге на мирные аулы и в последних числах марта собрались в громадном числе у верховьев р. Белой. Они решили разделиться на три самостоятельных отряда, из которых первый должен был отвлекать внимание наших войск от остальных двух, на обязанности которых лежало уничтожить наши укрепления на р. Лабе и увлечь в горы все мирные аулы между этою последнею и р. Белой.

Планы эти стали тотчас же известны генералу Зассу, имевшему многочисленных друзей в горах; чтобы не дать возможности горцам привести свое намерение в исполнение, он скрытно сосредоточил к Прочному-Окопу сильный отряд, назначив туда и две роты тенгинцев и в сумерки 4-го апреля форсированным маршем выступил за реку Кубань.

Картина поручика Тенгинского полка Е. Геевского «Взятие штурмом горского аула 2-м батальоном Тенгинского полка 27 сентября 1836 г.»

На следующий день наши войска были уже в ущелье реки Малой Лабы, сделав этот чисто кавказский переход совершенно «весело» и, не имея отсталых. Помня недавнее свое поражение, горцы не вступили в бой и с такою поспешностью разбежались, что не представилась даже возможность их преследовать. Переправившись через Большую Лабу, Засс быстрым движением достиг шалаховских аулов и здесь расположился лагерем, прикрыв переселение бесленеевцев за р. Тегень, которая и была им назначена постоянною границей. Благодаря внезапному появлению грозного отряда в виду шалаховских аулов, намерения непокорных горцев не были приведены в исполнение[4]. Это был последний поход 5-го батальона в Закубанье в 1841 год

Между тем партия горцев, разгромившая 23-го января Васюринскую станицу, сосредоточилась за р. Белой; она еще более усилилась и готовилась к новым набегам. Для наказания и рассеяния этих хищников генерал-лейтенант Засс, с отрядом из 314 батальонов пехоты (в